НОВОСТИ    ОБ АВТОРЕ    ТЕКСТЫ    ФОТО    ПРЕССА    ПАРАРЕАЛИЗМ

Главная / Пьесы / Гендель (Пьеса в двух действиях)

Агриппина и юноша - на стульях. Голова юноши покоится на груди у Агриппины, она поглаживает ее нежно, по-матерински.

Дочь в кресле. В ее позе подчеркнутая независимость.

Дочь: (Чрезвычайно раздраженно юноше) Ходишь, ходишь! (Пауза.) Что ты ходишь все время?! (Пауза.) Что нужно тебе от меня? (Пауза.) Ну, что ты молчишь? (Пауза.) Отвечай! Я же задала тебе вопрос? (Пауза.) Разве не так? (Пауза.) По - моему так.

Агриппина: (Укоризненно) Он не может говорить.

Дочь: Вот как?

Агриппина: Да, ему нельзя говорить.


Дочь: И что же случилось на этот раз? (Пауза.) Что на этот раз произошло?

Агриппина: У него ангина.

Дочь: Вот как?

Агриппина: Да, у него ангина, и он не может говорить.


Дочь: Зачем же он явился, в таком случае? Люди с ангиной лежат под ватным одеялом, пьют горячее молоко с медом и мечтают о единорогах. (Пауза.) О единорогах, рыцарях и каравеллах. (Пауза.) Мечтают, мечтают, а потом засыпают, и спят сладко. (Пауза.) А когда проснутся, снова пьют молоко с медом. (Пауза.) И нет людей этих счастливее. (Пауза.) И потому им совсем не хочется, чтобы ангина когда-нибудь кончалась. (Пауза.) Они дорожат каждой минутой своего счастья. (Пауза.) И не плетутся куда-нибудь. (Пауза.) Не ходят, не слоняются. (Пауза.) А ты ходишь и ходишь, ходишь и ходишь, ходишь и ходишь. (Пауза.) Ходишь и ходишь. (Пауза.) А, может быть, ты хочешь, чтобы тебя пожалели? (Пауза.) Может быть, тебя некому дома пожалеть, вот ты и ходишь сюда? (Пауза.) Ходишь и ходишь, ходишь и ходишь. (Пауза.) И ходишь, и ходишь, и ходишь, и ходишь, и ходишь, и ходишь, и ходишь, и нет этому ни конца, ни края. (Пауза.) Ну, скажи на милость, тебя дома некому пожалеть?

Агриппина: Он к тебе хочет.

Дочь: Что - о - о - о?! Хочет ко мне?! А спросил меня кто-нибудь, хочу ли я этого?!

Агриппина: Он хочет, чтобы ты его пожалела.

Дочь: Да?

Агриппина: Да. (Пауза.) Очень.


Дочь: А тебя ему мало?

Агриппина: Я - это другое.

Дочь: Да?

Агриппина: Я - это совсем другое.


Дочь: А что это ты с ним возишься? (Пауза.) Да, вот мне интересно, с какой это стати ты с ним возишься? (Пауза.) Он что, сын твой?

Агриппина: Сын мой.

Дочь: Твой сын?

Агриппина: Мой сын.


Дочь: (Юноше) Ты ее сын?



Агриппина: Все равно что сын.

Дочь: Ах, все равно, что сын? Ну, знаешь, "все равно, что сын" и сын - это разные вещи. (Пауза.) Я тебе не все равно, что дочь?

Агриппина: Все равно, что дочь.

Дочь: Ну вот, видишь? (Юноше) Я ей - "все равно, что дочь". Ты ей все равно, что сын, а я ей все равно, что дочь. Так что мы с тобой все равно, что брат с сестрой. (Пауза.) Так что ничего из интересующего тебя предложить не могу. (Пауза.) Надоел ты мне, братишка, хуже не куда, так что ступай домой и пей молоко с медом.

Агриппина: Он не хочет домой. Он с тобой хочет.

Дочь: Не хочет.


Агриппина: Тебе приятно его видеть.

Дочь: Мне неприятно его видеть.

Агриппина: Неправда.

Дочь: Что, "неправда"?

Агриппина: Неправда, ты хорошая девочка!

Дочь: Я - хорошая девочка?

Агриппина: Хорошая.

Дочь: Это я то - хорошая девочка?!

Агриппина: Хорошая!


Дочь: Я - хорошая девочка?!

Агриппина: Очень хорошая.

Дочь: Что вы, что вы, вы так заблуждаетесь! Вы ТАК ЗАБЛУЖДАЕТЕСЬ! Я - исчадие ада, вот какая я девочка! (Пауза.) Вы хотя бы раз вглядывались в мои глаза? (Пауза.) Нет? (Пауза.) Вы много потеряли. (Встает с кресла и надвигается на юношу, корча страшные гримасы.) Мои глаза - это две реки, в каждой из которых воронка. И в этих воронках гибнет все живое, что осмеливается приблизиться ко мне. Рыбы, корабли, люди, морские животные. Женихи, женихи, женихи в огромном количестве. Старые и молодые, всякие. (Пауза.) Я мечтаю поглотить единорога. Только пока мне это не удается. (Пауза.) А пуще того я мечтаю поглотить Генделя, но он ускользает от меня, как всякая музыка. (Пауза.) Улетает жирным голубем. Но я слежу, слежу за его полетом, и однажды мне это удастся. (Пауза.) Мои воронки кричат, мои воронки кричат на два голоса, кричат от голода! А люди думают, божественный Гендель, "Музыка на воде". (Пауза.) Что же касается маленького мальчика, то уж его-то мне съесть очень и очень просто.


Дочь: Не смей улыбаться! Не смей улыбаться, я говорю о серьезных вещах! (Пауза.) Мне тошно, мальчик! И я не хочу, чтобы меня неправильно понимали!


Агриппина: Ему тоже не сладко.

Дочь: Стоп! Я не бегу ни за чьей помощью!

Агриппина: Неправда.

Дочь: ?

Агриппина: Неправда, неправда.

Дочь: Нет.

Агриппина: Бежишь. Все время бежишь. Только не знаешь куда.

Дочь: Мне не нужна ничья жалость.

Агриппина: Нужна.

Дочь: Нет не нужна.

Агриппина: Очень нужна.


Дочь: Нет.

Агриппина: Моя жалось нужна.


Дочь: (С напускной веселостью) Эх, мне бы замуж выйти! (Пауза.) И чем скорее, тем лучше. (Пауза.) Ты бы, Агриппина, проводила сыночка на кухню, да напоила его молоком с медом. У нас есть молоко с медом?

Агриппина: Ему нельзя молока с медом.

Дочь: Вот как?

Агриппина: Да.

Дочь: А, может быть, ты знаешь, где находится мамочкин шанхайский отвар? Да, вот именно, шанхайский отвар - как раз то, что ему нужно. После шанхайского отвара происходят такие чудеса, вы слышите, юноша, после шанхайского отвара…


Дочь: (С неубедительным равнодушием.) Дурак.

Агриппина: Это ему другие скажут.


Дочь: (На глазах слезы) Замуж хочу.






Агриппина: (Ворчит) Ходят.


Агриппина: (Ворчит) Ходят, ходят!


Агриппина: (Матери) Ничего не знаешь, ничего не слышишь, а они ходят!


Дочь: Никто не ходит.

Агриппина: Ходят, ходят!

Дочь: Да нет никого!

Агриппина: Ходят, ходят!

Дочь: Никто не ходит.


Агриппина: (Матери) А меня не станет?!

Дочь: И ты туда же?!

Агриппина: (С обидой) Ну, это - ваше дело! Что, мне больше всех нужно?!






Мать: (Извлекает шарики, вне себя) Агриппина!

Агриппина: (Крик, по-видимому, уже давно накапливавшийся в ней, прорывается, наконец, наружу, в ее голосе есть нечто гортанное, птичье, такие интонации можно уловить у глухонемых) Шествуют!

Мать: Что?

Агриппина: Шествуют!

Мать: Кто там еще шествует?

Агриппина: Шествуют!

Мать: Да, кто?

Агриппина: Они!

Мать: Да, кто "они"?

Агриппина: Мужчины, кто же еще?!

Мать: Какие мужчины?!

Агриппина: Мужчины! Мужчины! Мужчины! Мужчины! (Пауза.) Много мужчин! (Пауза.)

Мать: Кто?

Агриппина: Женихи!

Мать: К кому?

Агриппина: Знамо, не к тебе!

Мать: К кому?

Агриппина: Знамо, не к тебе!

Мать: К кому?!

Агриппина: К девочке нашей, вот к кому!


Агриппина: Шествуют! (С грохотом бросает пустой таз на пол) Реакции не следует.

Агриппина: Шествуют! (Поднимает и вновь бросает пустой таз на пол) Реакции не следует.

Агриппина: Шествуют! (Поднимает и вновь бросает пустой таз на пол) Реакции не следует.

Агриппина: Шествуют! (Поднимает и вновь бросает пустой таз на пол)










Второй: Море, море. (Пауза.) И только море. (Пауза.) Ничто, поверьте мне, ничто не может заменить человеку моря. (Пауза.) Человек обязан жить на берегу моря или… или нигде. В крайнем случае и на худой конец, на берегу озера.

Третий: Я знаю людей, живущих на реке.

Второй: Нет, это совсем не то. (Пауза.) Это другой запах, другое настроение. (Пауза.) Это уже не жизнь. Иллюзия жизни.

Третий: И на реке можно ловить рыбу.

Второй: И какова, позвольте полюбопытствовать, эта рыба из реки? Как она на ваш вкус?

Третий: Довольно своеобразна.

Второй: То-то и оно, что своеобразна. (Пауза.) За этим словечком "своеобразна" можно сокрыть любые безобразия. Очень выгодное, доложу я вам словечко "своеобразна". (Пауза.) А запах?! Разве можно сравнить тот и этот запахи?

Пятый: Изо всякого запаха можно извлечь нечто особенное, я бы даже сказал интимное.

Четвертый: Вот как? У вас и запахи в дело идут?


Пятый: (Четвертому) Мы знакомы?

Четвертый: Да, заочно и пренеприятнейшим образом.


Пятый: Жена?

Четвертый: Бывшая. Она приняла яд.


Пятый: Соболезную, хотя мне трудно прочувствовать, я еще не был женат, ни разу.

Третий: В этом то возрасте?

Пятый: А что за возраст? Что за возраст?

Четвертый: Приняла яд. (Пауза.) Умирала долго и мучительно. (Пауза.) Раскаивалась. (Пауза.) Рассказывала. (Пауза.) Многое. (Пауза.) Все.


Пятый: Вы…

Четвертый: Да, он самый. (Пауза.) Так что же запахи?

Пятый: А что, запахи?

Четвертый: (Подчеркнуто артикулируя) Запахи, спросил я, тоже у вас в дело идут?


Пятый: Запахи?! Запахи, спрашиваете вы меня?! (Пауза.) А как же? (Пауза.) А как же?! (Пауза.) Непременно. (Пауза.) Если не в первую очередь.

Третий: Объяснитесь.

Четвертый: Да, любопытно было бы узнать.

Пятый: (Четвертому) Исключительно для вас аналогии попроще. Духи, например.

Четвертый: Что значит, для меня попроще?! (Пауза.) Да что вы о себе возомнили?

Пятый: На этот счет вы, как раз, ошибаетесь. Вы вообще ошибаетесь, а уж что касаемо моей оценки себя, уверяю вас, я трезво оцениваю себя.

Четвертый: Но…

Пятый: (Жестко) Но, при этом, трезво я оцениваю и окружающих.


Четвертый: Духи, насколько мне известно, делают из запахов цветов.


Первый: Быть может, мое замечание покажется вам несколько грубоватым. Но я знаю, что духи делают из запахов …простите. Заранее простите меня великодушно, но их… их делают, насколько мне известно, из запахов дерьма-с.


Четвертый: Даже если этот бред и пришел вам в голову, это не дает вам права…

Второй: (Первому) Ну что же вы, в самом деле?

Третий: А между тем, он прав.

Первый: Вот видите?! Вот видите?! (Пауза.) Я практический человек. Все практическое весьма и весьма интересует меня. (Пауза.) И я вижу в этом очевидную пользу. (Пауза.) В практическом смысле вполне возможно, что я превзошел многих…

Второй: Однако же, не велико удовольствие…

Четвертый: Но, вероятно, представляет ценность.

Второй: Что правда, то правда. Тут уж ничего не попишешь. Хотя, разумеется, все сопутствующее этому…

Пятый: Уж лучше цветы.

Второй: Да, цветы - значительно лучше.

Пятый: (Лукаво смотрит на Четвертого) Розы, например.


Четвертый: Что это вы так смотрите на меня?

Пятый: Что, уже и посмотреть на вас нельзя?


Четвертый: Не так как вы смотрите на меня.

Пятый: (С наигранной обходительностью) Простите, простите. (Продолжает сверлить взглядом Четвертого).


Четвертый: Когда таким вот образом смотрят… Это, знаете, как ушат холодной воды. (Пауза.) Что вам угодно?!

Пятый: (Четвертому в полголоса) Пытали ее?

Четвертый: Что?!

Пятый: (В полголоса) Перед смертью пытали ее? Мучили?

Четвертый: Да что вы?!..

Пятый: Ничего, ничего. Я даже извинился. Какой вы, право, недотрога?!

Четвертый: И прекратите на меня смотреть. (Обращаясь ко всем) Этакий, знаете ли, ушат ледяной воды…

Третий: И все - вода. (Пауза.) И то - вода, и это - вода. (Пауза.) Меня еще забавляет, когда говорят "на водах". Согласитесь, звучит несколько нелепо. Хотя точно передают содержание.

Первый: А вот вам и пример: в переливании воды из одной емкости в другую содержится глубокий смысл.


Второй: Нет - нет, уверяю вас, только море. (Пауза.) Люди живут только на море. (Мечтательно) Слушать этот шум…

Четвертый: Если следовать вашей логике, в других местах так и не люди живут?

Второй: А что вы думаете? (Пауза.) Нет, конечно, люди, но не такие.

Четвертый: А что за люди, или, в вашей трактовке, не люди живут вдали от водоема?

Второй: Фу, какое словечко вы подобрали, "водоем".

Четвертый: Дерьмо, по-вашему, лучше?

Второй: Проще. (Пауза.) Да, знаете ли, проще. (Пауза.) Мы иногда так боимся простоты…

Первый: Дерьмо - оно и есть дерьмо, чего уж там…

Второй: И довольно о нем. (Пауза.) Я не знаю как бы это лучше объяснить. (Пауза.) Но, вот, к примеру, если взять глаза этих людей. В их глазах нет чего-то такого. Искры, что ли…

Пятый: Ожидания фейерверка.

Второй: Да, да, вы точно сформулировали мою мысль.

Пятый: А стан?

Третий: Стан?

Пятый: Стан. Линии, изгибы, изящество, вольность…

Второй: Вот оно. Вольность. Морская вода, что и говорить…

Первый: Мне все же хотелось бы до конца провести свою мысль. Уверяю вас, и эта мысль отнюдь не бесполезна.

Пятый: (Смеется) Как дерьмо? (Смеется) Простите, не удержался.


Первый: Меня очень трудно обидеть. Практически, обидеть меня просто невозможно.

Пятый: Вы созданы для семьи. А, кстати, что с вашей семьей. Вы уже не молодой человек…

Первый: Они погибли.

Пятый: Простите.


Первый: Все, все погибли.

Пятый: Простите, ради бога, я же не знал.


Первый: Как один. (Пауза.) Точнее, как одна. (Пауза.) Они все - женщины были. (Пауза.) Жена, ее мать, дочери. (Пауза.) Много.

Третий: Много?

Первый: Много, очень много.



Второй: А что случилось? Если можно, если, конечно, можно об этом говорить?

Первый: Они утонули.

Третий: Кораблекрушение?

Первый: Нет, на реке.

Второй: Ну вот видите, река. Как только река, так здесь же…


Третий: И что, все разом?

Первый: Практически. С небольшим интервалом времени. (Пауза.) То, что называется, одна за другой.

Третий: Да как же это?

Первый: Воронка. Гигантская воронка. (Пауза.) Мы и ходили смотреть на нее. (Пауза.) Они мне не верили. (Пауза.) Хотели доказать. (Пауза.) Мы часто спорили со мной, всей семьей. (Пауза.) Вот так. (Пауза.) Две недели назад. (Пауза.) Мне теперь надобно общение. Как можно больше общения. Вот я и хожу. Вы можете встретить меня и в других местах. (Пауза.) Вы можете встретить меня где угодно. (Пауза.) Хожу, знаете ли, рассказываю про единорога.

Второй: Про единорога?

Первый: Да, я видел его.

Второй: Живого единорога?

Первый: Да. Настоящего живого единорога. Он вышел из чащи, когда это случилось, и посмотрел на меня своими грустными большими глазами, у единорогов большие карие глаза. (Пауза.) Мне показалось, укоризненно посмотрел. (Пауза.) Я понимаю, что это иллюзия. (Пауза.) Единорог не может смотреть укоризненно. (Пауза.) От него почему - то пахло медом… и молоком. (Пауза.) Почему, вы не знаете? (Пауза.) При чем здесь мед, при чем здесь молоко? (Пауза.) Может быть, мне найти хорошего лекаря, вместо…

Третий: Вместо чего?

Первый: Вместо женитьбы. Я задумал жениться. У меня мало времени, а мне нужно много детей. (Пауза.) Мальчиков.


Четвертый: Лекарь - в самый раз.

Пятый: Женитьба - лучшее лекарство. Вы все расскажете своей молодой жене. Она утешит вас.

Первый: (Пятому) Вы думаете?

Пятый: Непременно.

Четвертый: Лекаря и немедленно.


Первый: (Через силу улыбается) Ну, что мы о грустном. Я вам хотел сообщить вам другое. Что же?.. Ах, да, вот и в переливании воды из одной емкости в другую содержится глубокий смысл…


Третий: Сильный человек.


Второй: Стоит мне закрыть на мгновение глаза, и я вспоминаю. Изумрудная. Изумрудная вода. Шепот, который исходит от нее. Когда ты шествуешь вдоль такого берега, уже не имеет значения кто - ты. Ты уже и не помнишь, кто ты, человек, не человек, облако или птица. Может быть чайка. А может быть и единорог. И если даже другие люди находятся поодаль, ты не видишь их, не видишь - это даже не то, ты не чувствуешь их. Точнее сказать ты полноценно ощущаешь свое одиночество, а того точнее - свою исключительность. Как там не крути, всем нам надобно чувствовать свою исключительность. И бессмертие.

Третий: Ну, с бессмертием могут возникнуть трудности.

Второй: Нет - нет. Если ты находишься около воды, ничего сложного. Вы можете на себе проверить.

Третий: Но всегда, чтобы постигнуть, надобно с чем-нибудь сравнивать, а с чем можно сравнить бессмертие?

Второй: Бессмертие не надобно сравнивать. Его надобно вспомнить.

Четвертый: Как понять вас?

Второй: Это не надобно понимать. Это надобно почувствовать.

Пятый: Чувственная суть воспоминаний. Мне это так знакомо.

Второй: (Пятому) Вам должна быть близкой музыка.

Пятый: Да, и бессмертие. (Пауза.) Я отлично знаю, о чем вы говорите.

Второй: Вы живете на берегу моря?

Пятый: Естественно.

Первый: Не будет удивительным, если, вдруг, окажется, что и бессмертие пахнет дерьмом.


Четвертый: От близости моря одни неприятности!


Пятый: В вашем случае.

Четвертый: На что вы намекаете?

Второй: Очень жаль, что вам не дано проникнуться этим.

Первый: А я люблю раков.

Второй: Моя жена подавилась раком. (Пауза.) Ела раков и подавилась. (Пауза.) Не успела и слова молвить.

Третий: Какое странное совпадение. И моя умерла от того же!

Второй: Речные раки?

Третий: Сыр. Но тоже подавилась. И тоже не успела ничего сказать.


Второй: И все умирают в мучениях. (Пауза.) Кажется, что женщины и мучения созданы друг для друга.

Четвертый: В большей степени, чем, скажем, мужчины и женщины.

Второй: Но моя жена не умерла. (Пауза.) Вернее, визуально, для всех она как бы умерла, но на деле…

Третий: Море?

Второй: Море.


Третий: А моя - точно умерла. Я, увы, не живу около моря.

Второй: Как, вы не живете около моря?

Третий: Представьте себе.

Второй: Вы не живете около моря?!


Третий: Но у меня есть озеро.

Второй: Боже мой, голубчик, вы даже напугали меня. (Пауза.) Еще ничего не известно. (Пауза.) Как-нибудь, вечером загляните в ее комнату. (Пауза.) Вы заглядываете в ее комнату?

Третий: Нет.

Второй: Загляните. (Пауза.) Озеро, это - тоже неплохо, не море, конечно, но тоже неплохо. Главное, что не река.

Третий: Но я не могу долго бывать на озере, по причине болезни.

Второй: Вам и невдомек, что озеро не усугубит, но, напротив, исправит вашу болезнь.

Третий: Да как же, когда я скверно чувствую себя там.

Второй: Это означает, что вы с озером не почувствовали друг друга. Вам, когда вы находитесь около озера, надобно улыбаться ему, так же, как оно улыбается вам.

Третий: Не знаю, не знаю, мне думается, это так сложно сделать.

Второй: Это все равно что улыбнуться врагу, хотя, разумеется, озеро не есть ваш враг. Оно не может быть врагом. Озеро может быть только другом. Другом и спасителем.

Четвертый: Если броситься в него с камнем на шее, вот тогда, наверное, и можно вспомнить бессмертие.


Пятый: Очень неудачно.

Четвертый: А это уже не вам судить.


Пятый: Неудачно. И очень.

Четвертый: На ваш взгляд. А вы пристрастны.


Пятый: Вы не чувствуете цвета. (Пауза.) Сажа здесь не уместна. (Вполголоса) Вдовцы, одни вдовцы, сударь.

Четвертый: Да, кроме вас.

Пятый: Ну что же, вы будете винить меня в том, что я как могу продлеваю молодость? (Пауза.) Знаете, молодость итак значительно быстрее, чем приближение старости.

Первый: А без сажи мы - ничто!

Пятый: Простите, я уважаю вашу трагедию, но вы, мне кажется, уже чрезмерно потчуете нас практикой!

Четвертый: Да что же вы всем рты затыкаете?!


Третий: А вспомнить бессмертие любому человеку, что там не говори, хотелось бы. (Пауза.) И особенно, когда человек болен.

Второй: А чем страдаете вы? Если, конечно, это не секрет?

Пятый: Могу с некоторой уверенностью предположить, что у вас сплин.


Второй: Только не говорите, что у вас несварение желудка. Это, уж действительно, будет перебор.

Третий: Позвольте не отвечать на ваш вопрос. (Пауза.) Одно могу сказать. Бессмертие вспомнить хочется. (Пауза.) И, с каждым днем, желание это растет.


Второй: Я, право, не знаю, как помочь вам. (Пауза.) Можно попробовать с обыкновенным кувшином. Наберите воды в кувшин. Если есть возможность, закажите себе морской воды. Конечно, у нее не будет того изумрудного оттенка. Но все же, но все же, морская вода - это морская вода…

Первый: В переливании воды из одной емкости в другую содержится глубокий смысл.

Второй: По - видимому, подразумевается нечто философское?

Третий: (Второму) Вы говорили что - то о кувшине…

Второй: Да я, собственно все сказал. Но не забудьте, вода должна быть только морской. Не вздумайте набрать речной. (Первому) Нечто философское?

Первый: (Улыбается) Ничего подобного. Чисто практический смысл.

Пятый: И в чем же, простите, по вашему мнению, этот смысл?

Четвертый: Вы же не даете ему и слова молвить.

Пятый: Как же я не даю ему слова молвить, когда, напротив, спрашиваю, как бы подталкивая к продолжению.

Четвертый: Может сбить с толку.

Пятый: Что - что?

Четвертый: Может сбить с толку.

Третий: Что может сбить с толку?

Четвертый: Ну, вот это постоянное повторение вопроса.

Третий: А каким образом это может сбить с толка?

Четвертый: Можно сделаться заложником вопроса.

Второй: Заложником вопроса? Это интересно. Поясните?

Четвертый: Очень просто. На определенном этапе вы уже не удерживаете смысла ответа, вообще смысла не удерживаете, весь ваш аппарат, весь ваш внутренний механизм занят тем, что ждет очередного вопроса. Сам по себе высчитывает секунды, чтобы сначала уловить, а затем не потерять этот ритм.

Второй: То же самое можно наблюдать и в музыке.

Третий: (Раздражаясь) При чем здесь музыка?

Второй: Ну, как же, музыка это - главное. Только мы не думаем об этом. Мы это оставляем про себя. Впрочем, как и многие другие вещи, быть может, более важные, много более важные, чем-то, о чем мы говорим друг другу.

Третий: Но речь шла о воде и только!

Первый: О переливании воды.

Третий: (Четвертому с обидой) О переливании воды, совершенно справедливо. И надобно заметить, вы довольно ловко увели всех в сторону от этого вопроса.

Второй: С водой всегда так. А при философском подходе…

Четвертый: Боже мой, да мне-то все равно, я, собственно, не за тем сюда пришел…

Третий: Вот и именно. Зачем мы здесь?

Второй: Да разве это имеет значение? Разве мы определяем, где в какой момент и с кем можем мы оказаться, с тем, чтобы в последующем…

Пятый: Все намного проще. Разве не видите вы? Он любезно подводит нас к разговору весьма двусмысленного толка.

Четвертый: При чем здесь двусмысленность?

Пятый: Ну как же, вам хочется поговорить о барышнях?

Четвертый: С чего вы взяли?!

Пятый: А чего вы так испугались?! (Пауза.) Извольте, о барышнях я могу говорить сутки напролет. (Пауза.) Я люблю их. (Пауза.) И не стесняюсь в этом признаться. (Пауза.) А вы, вы тоже любите их?

Четвертый: Да что вам дались эти барышни?

Третий: А о чем говорить? Не о голубях же?

Пятый: Действительно.

Четвертый: А чем плохи голуби? Разумеется, как тема для разговора.

Второй: Голуби - неожиданные животные.

Третий: Что означает "неожиданные" животные?

Второй: От них, вроде бы, ничего не ждешь, но они несут в себе нечто такое, нечто такое… и это чувствуешь.

Пятый: Да, вот этот элемент неожиданности я тоже замечал.

Второй: Хотя, с виду, предсказуемые. Так себе, уличные птички. Но вот какое-то значение… сродни коварству… нечто такое…

Первый: Орнитоз.

Третий: Что?

Первый: Орнитоз.

Третий: Что это?

Первый: Болезнь.

Третий: А ну-ка, поделитесь, это уже интересно.

Первый: Да я толком ничего не знаю. Так, отрывочная информация.

Третий: Ну, хотя бы и отрывочная, и она может быть полезной.

Первый: Конечно. Конечно. Если бы в этом не было никакой пользы, я позабыл бы об этом и все. А так, сидит же это у меня в голове, наверное, польза есть. Хотя польза…

Третий: Да не томите вы душу.

Первый: В общем это тоже как-то связано с бессмертием.

Второй: С бессмертием?

Первый: Да.

Второй: А подробнее?

Первый: Ну, точно я не знаю, однако же, как будто бы, человек внешне приобретает признаки бессмертия, а внутри остается тем же смертным.

Четвертый: И что это за внешние признаки?

Первый: Лицо становится таким, знаете ли, спокойным, нет, не спокойным, волевым, воля к победе на лице. Взгляд. Во взгляде матовая такая уверенность. Одним словом, посмотришь на такого человека и скажешь, - этот никогда не умрет. Надо бы, но не умрет.

Третий: А зачем это нужно и кому?

Первый: Что?

Третий: Ну, чтобы он умер.

Первый: А у такого человека невыносимый характер, как у любого бессмертного.

Второй: (Задумчиво) Как у ожидающего смерти.

Пятый: Или у барышни мятежного возраста. Видите, без барышень никак не обойтись. Когда вместе собираются несколько одиноких мужчин…


Четвертый: Вы - ловкач!

Пятый: Я ловкач?!

Четвертый: Вы так искусно переливаете…

Третий: (Первому) Да, кстати, что там, с переливанием? (Пауза.) Вы говорили о некоей философской аналогии?

Первый: Конечно, философскую базу тоже можно подвести, но, согласитесь, философскую базу можно подвести подо что угодно, и повернуть любой вопрос как угодно, я же…

Пятый: Между прочим, при некотором умении этим можно пользоваться. Пауза.

Четвертый: (Пятому) Вы намекаете на развратников? (Пауза.) На развратников, тех, что сутками готовы говорить о барышнях?


Первый: Я то говорил о практической стороне этого процесса, если можно назвать это процессом.

Четвертый: (Пятому) А вы намекали на развратников?

Пятый: Я сказал только то, что сказал. (Пауза.) Я сказал, - многие эти пользуются. (Пауза.) При чем здесь разврат?

Четвертый: (Лукаво улыбаясь) Будучи наслышанными о ваших, как бы это мягче сказать, вольных взглядах…

Пятый: Прекратите! (Пауза.) Вольные взгляды! Прекратите! (Пауза.) Вы ничего не знаете, и не можете знать!


Первый: Если вам будет угодно, я продолжу…

Пятый: Сделайте одолжение, только покороче, без этих демагогий, что вы развели! (Пауза.) Простите. (Пауза.) У меня что-то испортилось настроение.

Первый: Я развел демагогию?

Пятый: Простите.

Первый: Да я хотел всего лишь…

Пятый: Простите.


Второй: (Как бы завершая начатую про себя фразу) Так нам только кажется.

Третий: Что, что вам кажется?!

Второй: Не мне одному. Всем нам.

Третий: Что? Что?!

Второй: Нам кажется, что мы, произнося какую-нибудь фразу, тем выражаем именно то, что нам хочется теперь сказать. На деле же все обстоит совсем иначе. На деле мы говорим совсем не то, что нам хочется сказать в данное мгновение, ибо за то время, пока мы выговаривали буквы, мысль наша уже ушла далеко вперед, или назад, или, если угодно, в сторону, но совсем в другую сторону. (Пауза.) Это близко к тому, о чем говорил я, рассуждая о музыке. Не совсем то, но очень и очень близко.


Четвертый: (Пятому) Бога ради, Бога ради, где угодно, в другом обществе, но здесь-то?

Пятый: (Вспыхивает) А что, здесь? (Пауза.) Уж если на то пошло, что особенного здесь? (Пауза.) Что здесь есть такого, чего не было бы в любом другом месте?

Второй: А мы? А как же мы, вот в таком именно составе? В другом месте, при других обстоятельствах, думается мне, мы никогда и не собрались бы.

Третий: И что? И что? И что из этого следует? Очень любопытно, очень любопытно.

Пятый: (Третьему шепотом) Вам скучно здесь?

Третий: (Шепотом) Нет, а почему вы спросили?

Четвертый: У него, видите ли, дурное настроение, вот он и цепляется ко всем!

Пятый: Вы подслушивали!

Четвертый: Ничего подобного!

Пятый: Подслушивали!

Четвертый: Ничуть не бывало!

Пятый: Это - гадость!

Четвертый: Грешки ваши не дают вам покоя?! Вы боитесь, вы боитесь разговора о женщинах?!

Пятый: Теперь ясно.

Четвертый: Что вам ясно?!

Пятый: Вы, не я а вы - любитель поговорить о женщинах.


Третий: (Думая о своем) О болезнях и бессмертии.

Второй: (Очень спокойно) В другом месте, при других обстоятельствах, думается мне, мы никогда и не собрались бы. А из этого следует то, что при этаком вот сочетании может возникнуть нечто, нечто, даже, совсем отвлеченное от цели каждого из нас, нечто, чего мы и не ожидаем никак…

Третий: Например?

Второй: Ну, я не знаю, ну, например…

Дочь: (Указывая на обрамленную стену) Ой, смотрите, корабль!







Дочь: (Мелодия монолога разворачивается по нарастающей, от многообразных вариаций шепота до интонаций раненого зверя) Совершенно напрасно ты так боишься смерти, дорогая мамочка.


Дочь: Совершенно напрасно люди в твоем возрасте так боятся смерти.


Дочь: Как только открываются твои глазоньки, чуть свет, тотчас начинаются жалобы да причитания. (Пауза.) По поводу, без повода, всюду вставляешь ты скорую смерть свою. (Пауза.) Душная жизнь. (Пауза.) Для девушки юной, жизнь с тобой невыносима, пойми.


Дочь: Ты в своем ожидании смерти похожа… похожа… знаешь на кого похожа ты в ожидании смерти? На единорога. Да, да, на единорога с печальными глазами, который выглянул из чащи и созерцает, как в один за другим гибнут люди. Женщины. (Пауза.) Девочки. Маленькие девочки, которые и в жизни то еще ничего не успели увидеть. Их держали взаперти, а первый раз вывели на свет Божий сразу на смерть.


Дочь: И пойми ты, мама, ничто, слышишь, ничто, включая музыку Георга Фридриха Генделя, не способно убить смерть.


Дочь: Даже смешно. Чем старше человек, тем больше этого страха.


Дочь: И чего бояться? Всего-то, одна пустота сменяет другую пустоту.


Дочь: И как нелогично!


Дочь: И как смешно? (Наиграно смеется) Если бы ты могла увидеть, как это смешно! Получается, что чем меньше радостей и пряничков, тем больше хочется жить. (Пауза.) Хочется вцепиться в эту никчемную квелую жизнь зубами и держать, держать, так и умереть с ее клочком в зубах!



Дочь: И как это противно! (Поднимается) Это твое бездействие. Ты оцепенела перед своей невидимой кончиной, как кролик перед удавом.


Дочь: Рак - это не болезнь, мама, рак - это животное, такое же, как кролик или удав! (Пауза.) Умереть от него можно, только подавившись!


Дочь: И, знаешь, при раке худеют, мама, так худеют, что делаются прозрачными как сосульки, а ты поправляешься как на дрожжах. Скоро ты уже и не сможешь подняться с этого кресла.


Дочь: Неужели от Генделя так поправляются?!


Дочь: И эта нескончаемая панихида, которую ты затеяла еще при жизни! Она может продлиться очень, очень долго. Семь лет, десять, тридцать лет.


Дочь: Мама, я останусь без детей!


Дочь: А это твое положение цербера при ванной?! Я все равно войду туда!


Дочь: Между прочим, я, в отличие от тебя, не боюсь смерти. Я, если хочешь знать, даже мечтаю о ней! (Усаживается на пол по-турецки) Еще больше чем о замужестве!


Дочь: Я дождусь, когда ты уснешь. Ты все равно уснешь раньше или позже!


Дочь: Мама, Гендель - снотворное! (Пауза.) Твой Гендель - снотворное! (Пауза.) Твой Гендель - снотворное, мама!





Первый: (После паузы) И все же, мне хотелось бы вернуться к первоначальной теме.

Третий: Да, действительно, мы отвлеклись, а тема весьма и весьма любопытна.


Первый: В переливании воды из одной емкости в другую содержится глубокий смысл.


Третий: И в чем же, простите, по вашему мнению, этот смысл?

Второй: По видимому, подразумевается нечто философское?

Четвертый: (Пятому) А вам я посоветовал бы не возбуждаться так, когда вы слышите правду о себе, даже если это и не вся правда, и не полная правда, даже если это и вовсе не правда. Тем самым вы только подтверждаете подозрения окружающих…

Пятый: (Четвертому) Да что вам нужно от меня?!

Четвертый: Мне?

Пятый: Да, вам, именно!


Четвертый: Мне?!

Пятый: Да, вам, именно!

Четвертый: Мне от вас?!

Пятый: Да, да, да, именно вам, именно от меня?! Кто натравил вас?

Четвертый: Натравил?

Пятый: Натравил! Да! Сами бы вы не додумались…

Четвертый: А зачем вы пришли сюда? (Пауза.) Да, зачем, зачем вы пришли сюда? (Пауза. ) Ну-с, так зачем же вы пришли сюда?

Пятый: За тем же, зачем и вы.

Четвертый: Как будто бы.

Пятый: Что?

Четвертый: Как будто бы. Вроде бы за тем, да не за тем.

Третий: Боже мой, да это совсем не интересно.

Второй: Это интересно с точки зрения… (Прислушивается к чему-то, наверное, к музыке) Слышите?


Третий: Что?

Второй: Вы ничего не слышите?

Третий: Нет.

Второй: Неужели показалось? (Пауза.) С точки зрения…

Четвертый: (Пятому) А что, если моя жена наставила мне с вами рога? (Пауза.) Предположим. (Пауза.) Я подчеркиваю, предположим…

Пятый: За это вы отравили ее?

Четвертый: Я говорю, предположим…

Пятый: Ну, наставила рога. Что дальше?

Четвертый: С вами!

Пятый: Со мной, со мной. Я понял. Что дальше?


Четвертый: Я заметил, предположим!


Третий: А что, так и было?

Четвертый: Так не было, но… Что? (Пауза.) Что вы сказали? (Пауза.) Моя жена сама убила себя!

Пятый: Не мудрено.


Первый: (Четвертому) Зачем же вы тогда… кажется, я теряю мысль.

Третий: (Первому) Я помню, помню, я не дам вам потерять ее.

Четвертый: (Растерянно) А почему?

Пятый: Вы - зануда. Не сердитесь.


Второй: (Размышляет) А, может быть, так и было. (Пауза.) Отравилась сама. (Пауза.) Сама попала в воронку. (Пауза.) Сама поперхнулась сыром. (Пауза.) Сама подавилась раком. (Пауза.) Ничего нельзя исключать. (Пауза.) Конечно, возникает естественный вопрос, а мы то, мужчины, на что? (Пауза.) С нами совсем ничего не происходит. (Пауза.) Нет. Ничего нельзя исключать. В конце - концов, жизнь - бесконечно долгий путь…

Пятый: И все же, и все же, при всем моем уважении к идее бессмертия, не такой уж и бесконечно долгий, как вам кажется…

Второй: (Развивая тему) Я, например, был четырежды женат. (Пауза.) Четырежды вдовец. (Пауза.) Четыре спальни…

Пятый: Поневоле станешь философом. Да и то сказать…

Второй: Контрапункт.

Третий: Что вы говорите?

Второй: Контрапункт.

Пятый: …уже не мальчики.

Четвертый: Что?!

Первый: Совсем не помню…

Третий: Я напомню вам, я слежу за темой. Не тревожьтесь!

Второй: И если бы с самого начала я придерживался такой, отстраненной что ли концепции, разумеется.

Пятый: (Четвертому) И потом, я не уверен, я совсем не уверен, что вы в меньшей степени сластолюбец, нежели, например, я.

Второй: Разумеется…

Четвертый: Это так, когда речь не идет о твоей собственной жене.

Пятый: Это как посмотреть. (Вполголоса) Можно и из измены собственной жены извлечь волнующее нечто.

Четвертый: Перестаньте.

Пятый: Да вы же не любите никого кроме себя.

Четвертый: Это вас никоим образом не касается.


Пятый: Вы же не любите никого кроме себя.

Четвертый: Это вас никоим образом не касается.


Пятый: Вы не любите никого кроме себя.

Четвертый: Это вас никоим образом не касается.


Пятый: Впрочем, как каждый из нас.

Четвертый: Это никого из нас не касается. (Пауза.) Перестаньте. Вспомните единорога и перестаньте.

Пятый: Мужчина в нашем возрасте, в нашем положении не может любить по- настоящему. (Пауза.) Впрочем, что и востребовано женщинами. (Пауза.) В известной степени.

Третий: Но любовь к себе это тоже, доложу я вам.

Второй: Все же я определенно слышу музыку. (Пауза.) Вы не слышите музыки?

Третий: (Громко, как разговаривают с глухими) А нас вы слышите?

Второй: Я слышу музыку.

Третий: (Еще громче) А нас вы слышите?!

Второй: Только музыку.

Третий: Но нам не хватает вас!

Второй: Музыка! Я слышу музыку!

Первый: Вспомнил! Сам вспомнил!

Четвертый: (Размышляет вслух) Но я любил. (Пауза.) Любил, определенно любил…

Пятый: В прошедшем времени. (Пауза.) Когда - то давно. (Пауза.) Может быть. (Пауза.) Не спорьте со мной. Я многое знаю…

Четвертый: (Не слышит его) А теперь…

Пятый: Теперь - не мальчики уже.

Четвертый: На что вы намекаете?

Пятый: Вы стесняетесь своего возраста?

Четвертый: При чем здесь возраст?!

Пятый: Ага, значит, не здесь собака зарыта?

Четвертый: Какая собака?

Первый: Единорог. Это был единорог.

Третий: Настоящий единорог?

Первый: Да, знаете, какие у него глаза?!

Третий: Если уж быть до конца честным, я не очень верю в то, что они существуют.

Первый: Если быть до конца честным, я сам не уверен в этом.

Третий: Что же это было в таком случае?

Первый: Единорог. Знаете, какие у него глаза?!

Пятый: (Четвертому) А отчего вы так задираетесь? Вас никто не трогает. Да вы просто не умны, сударь.

Четвертый: Не хочу, чтобы и других… Что?! (Наступает на него со сжатыми кулаками).

Пятый: (Четвертому) Будем говорить о хорошеньких женщинах! (Пауза.) О молоденьких, хорошеньких женщинах! (Пауза.) Вот теперь, когда бы вы увидели перед собой одну из этих прелестниц, скажите, возникла бы у вас в мыслях, где-нибудь, там, (почему-то показывает на живот) глубоко, порочная мысль приобнять ее? (Пауза.) Только честно! (Пауза.) И прошу заметить, не я - инициатор этого разговора!


Пятый: (Четвертому) Будем говорить о хорошеньких женщинах! (Пауза.) О молоденьких, хорошеньких женщинах! (Пауза.) Вот теперь, когда бы вы увидели перед собой одну из этих прелестниц, скажите, возникла бы у вас в мыслях, где-нибудь, там, (почему-то показывает на живот) глубоко, порочная мысль приобнять ее? (Пауза.) Только честно! (Пауза.) И прошу заметить, не я - инициатор этого разговора!


Третий: А что делать дурнушкам?!


Второй: В таком деле на прямой разговор не рассчитывай. Хотя… в мужском обществе, в чисто мужском обществе… (Прислушивается) Нет, слух у меня идеальный… Музыка. Это музыка. Это - Гендель. Божественный Гендель! Вы не слышите? Да как же вы не слышите этой музыки?



Пятый: А вы уверены, что мы одни?

Второй: Что вы имеете в виду?

Четвертый: Что вы имеете в виду?

Третий: Что вы имеете в виду?

Первый: Что вы имеете в виду?


Пятый: Вы уверены, что никто не подсматривает за нами в то время, когда?..






Мать: Уж ни для кого не секрет, что осталось мне немного.


Мать: Теперь об этом можно говорить с уверенностью.


Мать: Никаких событий не осталось, жизнь кончена, точки расставлены.


Мать: Ждать, казалось бы, нечего и некого.


Мать: И вот… ни с того - ни с сего… перед самой смертью… вдруг… я стала получать от тебя, Всевышний, подарки. (Пауза.) Так сказать, всевозможные радости и прянички. (Пауза.) Не знаю, что и думать об этом. (Пауза.) Как это понимать? (Пауза.) Человек всегда стремился к осмысливанию происходящего, но это, как музыка, выше понимания!


Мать: Порой мне кажется, что ты, как будто бы, благодаришь меня за то, что известие о смерти, ниспосланное мне тобой в виде голубя, залетевшего в четверг, пятнадцатого июля в девятнадцать часов сорок шесть минут, и нагадившего, прости меня, Господи, прямо в мою сиреневую чашку с шанхайским тонизирующим отваром, было принято мною с благодарностью и спокойствием. (Пауза.) Уже шестнадцатого июля, когда я, после бессонной ночи, взглянула на себя в зеркало, я обнаружила, что во внешности моей произошли разительные перемены. Я стала походить на Георга Фридриха Генделя.


Мать: Благодарю!


Мать: Походить - это слабо сказано, у нас с ним теперь просто одно лицо. Даже волосы мои, прежде редкие и бессмысленные, стали напоминать торжественный и вдохновенный парик его.


Мать: Конечно, если бы это произошло раньше, дочь моя, коей предначертано было, ты это знаешь лучше моего, стать органисткой, в таком случае, унаследовала бы хотя бы эти благородные черты. На нее хотя бы приятно было бы смотреть.


Мать: Но, что сделано, то сделано, а уж когда, так на это я замечу, лучше поздно, чем никогда. (Пауза.) Буду теперь чаще сама смотреться в зеркало.


Мать: И думать о вас. О тебе, Господи, и о твоем гениальном рабе, Георге Фридрихе Генделе.



Мать: Прости, отвлеклась. Что же было дальше? Семнадцатого числа я узнала от своего гинеколога, что бесплодна. (Пауза.) Бесплодие - самый изысканный и благостный из возможных даров! Теперь я это понимаю, как никогда. Не могу не заметить, что бесплодие также немного запоздало, но все же, все же это произошло!


Мать: Сначала мне было непонятно, к чему это вдруг, я задала гинекологу вопрос, - Скажите, а деточек у меня больше не будет? (Пауза.) Да, да, именно так, "а деточек у меня больше не будет?" (Пауза.) Да еще переспросила, - Точно не будет? К чему, в моем - то возрасте, и притом, что кроме Генделя у меня никого и нет.


Мать: И быть не может.


Мать: Но позже я поняла, что и вопросы то мы задаем не сами. Мы только озвучиваем их, а к тому времени, когда мы делаем это, они, вопросы, уже в нас. (Пауза.) Теперь я понимаю, что этот вопрос и этот ответ - твои прянички, господи! Спасибо! (Пауза.) Конечно, если бы это произошло раньше, вполне возможно, что, будучи не обремененной семейными заботами, я и сама смогла бы выучиться на органистку.


Мать: С такой-то внешностью, как теперь!


Мать: И, как знать, может быть, шанхайский тонизирующий отвар не понадобился бы, хотя мне от него делается очень и очень хорошо!


Мать: Я уже не говорю о том, что дочь моя, обреченная на мучения по причине унаследованных от отца глупости и строптивости, не появилась бы на свет, чем значительно облегчила бы жизнь множества людей, включая жизнь безнадежно больной матери.


Мать: Прости, задумалась. Наконец, восемнадцатого июля мученические боли, которые, по всем расчетам, основанным на наблюдениях за дневными сновидениями, ибо ночных у меня быть не может по причине отсутствия сна, наблюдениях с участием знакомых и незнакомых мне животных, мученические боли, которые должны были возникнуть именно этого числа к вечеру, не появились. (Пауза.) Они не обнаружили себя до сих пор, что позволяет мне, не взирая на безнадежную болезнь, оставаться спокойной и рассудительной матерью.


Мать: Спасибо!


Мать: Хотя, внутри у меня все выгорело дотла, включая материнский инстинкт.


Дочь: Нет, обычный нормальный человек не может так долго оставаться без сна!

Мать: Оставаться любящей и, в то же время, бдительной матерью, несмотря на то, что дочь моя, прости Господи, ты видишь все, далеко не ангел.

Дочь: Если бы знать, где она прячет свой тонизирующий шанхайский отвар?

Мать: И, наконец, Господи, ты лишил меня сна! (Пауза.) Так что теперь я не беспокоюсь из-за того, что дочь, воспользовавшись моим бесчувственным состоянием, выйдет замуж или проникнет в ванную, что, по сути, одно и то же, ибо равно смертельно! (Пауза.) Ты же знаешь, Господи, как я боюсь смерти?! (Пауза.) Да, это - слабость, но я ничего не могу с собой поделать! (Пауза.) Боюсь смерти и женихов! Агриппина пугает меня ими, но, спасибо, Всевышний, дочь моя имеет такую внешность, что опасаться нашествия ухажеров не приходится. (Пауза.) Но как неприятна мне мысль о скорой смерти?!

Дочь: Просто посидеть в горячей ванне!

Мать: А, может быть, прости, прости, ты сделаешь так, хотя я знаю, грешно не то, что просить, но даже думать об этом, может быть ты сделаешь так (на глазах слезы), прости, прости меня, Боже Всемилостивый, может быть ты сделаешь так, что я… что я… не умру?


Мать: Прости, прости! Еще раз, прости!

Дочь: Подремать в горячей ванне!

Мать: Если ты услышишь мои мольбы и сделаешь это, подай мне знак! Пошли голубя еще раз! (Пауза.) Ему будет позволено гадить, прости меня, Господи, где угодно. (Пауза.) Да он может и не спрашивать об этом. (Пауза.) Разве мы испрашиваем чьего бы то ни было разрешения, когда делаем это? (Пауза.) А делаем это мы каждый день, прости меня, Господи!

Дочь: А как же личная жизнь, мама?! Может твоя дочь иметь хотя бы час личной жизни в сутки, многого я и не прошу?! (Пауза.) Да что там час, хотя бы на минутку остаться наедине с собой!!!

Мать: (Мечтательно) Как это было бы хорошо! (Пауза.) И знаешь, я с легкостью могу себе это представить. (Пауза.) Не думаю, что в мире найдется много людей, которые могут представить себе бесконечность.


Мать: А знаешь, кто научил меня этому?


Мать: Твой Георг Фридрих Гендель.

Дочь: Но почему, почему все устроено так, что личная жизнь - это есть самое людное место? (Пауза.) Сколько вас во мне?! Вы во мне ходите, разговариваете, слушаете музыку, пьете шанхайский отвар, ведете беседы, главным образом, педагогического характера. (Пауза.) Некоторые во мне даже водку пьют! А я, каждый день, как будто после похмелья! (Пауза.) Неужели в личной жизни другого человека можно чувствовать себя уютно? (Пауза.) Почему люди, размещаясь в чужой жизни, и укрываясь там с головой одеялом, только уши снаружи, не погибают от чужого запаха? (Пауза.) Почему?! (Пауза.) Кто ответит мне? (Пауза.) Может быть, с годами я пойму и успокоюсь, наконец?! (Пауза.) Но как долго ждать! Невыносимо!!!


Мать: (Освобождает уши.) Ах, ты здесь, моя хорошая?

Дочь: А где же мне быть?


Мать: Я была уверена, что ты в соседней комнате.

Дочь: Там мне быть нельзя. (Пауза.) Там мужчины.


Мать: Не шути так с мамочкой. (Пауза.) Мамочке осталось совсем немного.

Дочь: Вечность.


Мать: (Устремившись мыслями в вечность) А что Агриппина шумела? Кричала, тазом бросалась?

Дочь: Женихов полон дом!


Мать: (Не слыша ответа по причине задумчивости) А где она?

Дочь: Управляется с ними.


Мать: (Ведет разговор автоматически, не задумываясь над словами) А откуда они взялись?

Дочь: На Генделя слетелись.

Мать: Да, да, Гендель.


Дочь: Они все - старые и гадкие.

Мать: (Улыбается своим мыслям) Ты что-то сказала, дочка?

Дочь: Голубь прилетал. Снова прилетал голубь. Хотел нагадить на подоконник, Я вышвырнула его за окно. (Пауза.) Совсем обнаглел! (Пауза.) В следующий раз оторву ему башку!


Мать: (Думает о своем, улыбается.) Ты что-то сказала, дочка?

Дочь: Я все время что-то говорю, только ты не слышишь.

Мать: Неприлично девушке все время болтать. С этой болтовней тебе никогда не встретить достойного молодого человека, который, согласившись сперва немного подождать, в конце концов…

Дочь: Я увядаю, мама. Разве ты не видишь?! (Пауза.) Скоро мы сравняемся с тобой в возрасте!

Мать: (Задумчиво) Любовь!

Дочь: Что?

Мать: (Задумчиво) Любовь не отбирает молодых.

Дочь: А что касается молодого человека…



Дочь: (Кричит) Так самому младшему из них лет сто! (Пауза.) Выйду замуж за одного из них!






Четвертый: (Пятому) Ну, что же вы замолчали?! Продолжайте!


Первый: (Кричит) В переливании воды из одной емкости в другую содержится глубокий смысл!


Первый: (Со вздохом облегчения) Она обогащается кислородом. (Улыбается.)

Второй: Разве?

Третий: Если кислород, конечно присутствует там, где переливается вода.

Первый: Кислород есть повсюду.

Второй: Разве?

Четвертый: (Пятому) Вы соизволили оскорбить меня!

Первый: (Второму) Это - известный факт.

Пятый: (Четвертому) Каким же это образом?

Второй: (Первому) Разве?

Четвертый: Вы заметили, что я не умен.

Первый: (Второму) Это известный факт!

Четвертый: (Пятому) А что вы, собственно, знаете обо мне?

Пятый: (Четвертому) А вы, а вы что знаете обо мне?!

Четвертый: Все! Или почти что все!

Пятый: О, как вы самонадеянны! Откуда это, откуда это берется в людях!

Четвертый: Я наблюдаю за вами несколько лет!

Третий: (Четвертому) В таком случае вам есть что рассказать.

Четвертый: Конечно!

Второй: Каждому о каждом есть что рассказать.

Третий: (Смеется) Каждый, если и не знает наверняка, что - то слышал.

Второй: Что-то знает. А, в совокупности, знания всеобъемлющи, даже если, порой и взаимоисключающи. О каждом!

Первый: В таком случае и это спорно.

Третий: Вопрос состоит в том, имеется ли желание рассказывать.

Первый: В таком случае и это спорно.

Второй: Человеку всегда хочется поделиться с кем-то своими знаниями. В противном случае педагогика как стремление…

Первый: В таком случае и это спорно.

Второй: Что, что спорно?

Первый: Все!

Третий: Всегда!

Первый: И это спорно.

Третий: Другое дело, насколько глубоко запрятано это желание.

Первый: Спорно.

Четвертый: Когда известны такие факты…

Первый: Мне нравится педагогика.

Третий: Вам, по всей видимости, нравится поучать.

Первый: Педагогика.

Третий: А это не одно и то же.

Первый: Когда послушание…

Третий: А когда его нет, а его, как правило, нет.

Первый: Розги.

Второй: Как?

Первый: Розги.

Второй: Вам нравится бить розгами?

Первый: (Отчего-то с агрессией) Розги! Розги! Розги! Розги! Розги!


Пятый: Видите, что делается? А вы говорите…

Второй: Созвучно розам. Розы - розги. Интересная мысль.

Четвертый: Я говорю…

Второй: Пожалуй что, пожалуй что и розги!

Первый: Первейшее дело.

Пятый: (Четвертому) И вам, не сомневаюсь, нравятся розги. Не так ли?

Четвертый: Не в том ключе, что вы фантазируете, но иногда без них никак не обойтись.

Пятый: Никак! Никак не обойтись, вы правы! А сколько сладострастия!

Третий: Не знаю, что и получилось бы из меня, когда бы не розги!

Второй: И там шипы, и здесь.

Пятый: (Хитро прищурившись) И сладострастие, бездна сладострастия, не так ли?

Второй: И вовсе не обязательно…

Пятый: Обязательно. Не всегда признаемся вслух. Но ощущаем всегда. (Подмигивает Четвертому) Не так ли?

Четвертый: Так! Так, именно так! Будьте вы прокляты!

Пятый: Ура!

Четвертый: (Пятому) Как видите…

Пятый: Ура!

Третий: Тот человек, что придумал их, обессмертил свое имя.

Второй: Да, пожалуй что, без них и впрямь никуда!

Четвертый: Как видите…

Пятый: Что, что я вижу? Единороги, вот что я вижу.

Второй: И музыка…

Первый: И розги, розги, розги…(Плачет.) Я пальцем их никогда не тронул. Жаль! Что я наделал. Чем думал?!


Четвертый: (Тихо) Притом, что мне известно…

Пятый: (Тихо) И что же такого вам известно?


Четвертый: (Шепотом) Что?!

Пятый: (Шепотом) Что, что известно вам такого?

Третий: И действительно, что вам известно, вы уж рассказали бы нам без обиняков?

Пятый: (Четвертому) Не запамятуйте присовокупить и свою роль.


Первый: Я могу сказать любое, мне скрывать нечего, ни о себе, ни о других.

Пятый: (Четвертому) Не запамятуйте присовокупить и свою роль.


Второй: Хотя это может быть и скучным, но раз уже все…

Третий: (Четвертому) Расскажите… (Пятому) Если вы, разумеется, не возражаете?

Пятый: Не запамятуйте присовокупить и свою роль.


Первый: (Четвертому) Расскажите, что уж там. (Пятому) Если вы, разумеется, не возражаете?

Пятый: Да я бы и сам хотел…

Третий: (Четвертому) В таком случае, нечего тянуть, рассказывайте.


Четвертый: Что?

Второй: Расскажите, что уж там?


Четвертый: Что?

Пятый: (Четвертому) Не запамятуйте присовокупить и свою роль.


Первый: Расскажите.

Пятый: И, раз уж речь о розах - не забудьте мальчика.


Четвертый: Какого мальчика?

Пятый: Мальчика, садовника. Раз уж мы заговорили о шипах.


Четвертый: Какого мальчика садовника?

Пятый: Мальчика, что выращивал розы в вашем саду. Розы с шипами.


Четвертый: О каком мальчике вы говорите?

Пятый: О том самом мальчике.


Четвертый: Вы сбиваете меня с толку?

Первый: (Пятому) Вы сбиваете его с толку?

Второй: (Пятому) Вы сбиваете его с толку?

Третий: (Пятому) Вы сбиваете его с толку?

Пятый: Нет.


Четвертый: Вы сбиваете меня с толку.

Первый: (Пятому) Вы сбиваете его с толку.

Второй: (Пятому) Вы сбиваете его с толку.

Третий: (Пятому) Вы сбиваете его с толку.

Пятый: Да. (Смеется.)


Третий: (Четвертому) Рассказывайте уже!

Пятый: И не забудьте, что за нами, возможно, уже давно ведется наблюдение.


Третий: Ну же, не томите душу.

Пятый: (Четвертому) И за вами в том числе.


Четвертый: (Пятому) Да оставьте вы! Не все так испорчены…

Пятый: И не просто ведется наблюдение, но вершится выбор.


Третий: (Четвертому) Да будете вы говорить или нет?!

Четвертый: Да что, что рассказывать?!

Пятый: А вот! (Многозначительная пауза.) Доложите, милостивый государь! (Многозначительная пауза.) Что известно вам такого?! (Пауза.) Что известно вам такого… (Многозначительная пауза.) Чего бы сам я не знал о себе?!





Дочь: (На полу) Ты при ванной - как цербер! (Пауза.) Как будто это не ванная, а чистилище. (Пауза.) Чистилище! (Мечтательно) А в этом что-то есть. (Пауза.) Эта воронка, когда стекает вода... (Пауза.) Единственное место, где можно побыть наедине с собой. (Поднимается с пола) Все равно я войду туда!

Мать: (Вынимает вату) Ты что - то сказала, доченька?

Дочь: Я выхожу замуж.

Мать: Замуж? За кого?

Дочь: Я пошутила.

Мать: Зло. (Закладывает шарики) Я и не думаю умирать.

Дочь: (Укладывается на пол, мечтательно) Эта воронка, этот пар. (Пауза.) Мама, ты помнишь папу? Он сварился в ванне заживо? Он был, наверное, как огромный кусок карбонада. (Пауза.) Нет, он растворился там. Ты зашла в ванную, а его нет. Только пар! Как его же седая борода! (Пауза.) Папа, ты слышишь меня? Ты помнишь как ты ударил меня по лицу, когда мне было пять годиков? (Пауза.) Не помнишь? Ну, как же? Ты зашел в ванную и увидел, чем я там занималась. Теперь ты знаешь, за что Боженька наказал тебя? (Пауза.) Теперь-то тебе стыдно? Теперь, когда ты увидел сразу всех, находящихся в ванной, как будто бы, как они думают, наедине с собой? (Пауза.) Ну, и чем заняты все они в своих ванных? (Пауза.) Ага?! (Пауза.) Стыдно?! (Вздыхает.) Знал бы ты, как мне тебя не хватает! (Пауза.) Наша мама сошла с ума. Такие новости. Впрочем, для тебя это, наверное, не новость.

Мать: (Вынимает вату) Отхватишь себе такого же, как твой отец! (Закладывает шарики) Дочь вскакивает с пола. Судя по выражению лица, хочет сказать дерзость, но берет себя в руки.

Дочь: Мама, ты любишь розы?

Мать: (Не вынимая ваты, громко) Я ничего не слышу. (Пауза.) Ты мешаешь мне своей болтовней. Неприлично девушке все время болтать. С этой болтовней тебе никогда не встретить достойного молодого человека, который, согласившись, сперва немного подождать, в конце концов…





Четвертый: (Пятому) Негодяй!

Пятый: … и тогда он принялся как раз за педагогику. Он решил посвятить его, нет, не то слово, не посвятить, ввести его в так называемый мир взрослых.

Четвертый: Прекратите!

Пятый: Это было на берегу моря. Он пригласил его на прогулку. Взглянуть на корабль. Он сказал, что такого корабля тот никогда не видел, и не увидит, если не теперь, никогда в жизни. Он сказал, чтобы тот захватил с собой букет роз. Букет белых роз.

Четвертый: Это все - ваши гнусные фантазии. Это все…


Первый: Мне нравится педагогика.

Третий: А я настаиваю, что Вам, по всей видимости, нравится поучать.

Первый: Педагогика.

Третий: А это не одно и то же.

Первый: Когда послушание…

Третий: А когда его нет, а его, как правило, нет…

Дочь: (Указывая на обрамленную стену) Ой, смотрите-ка, и правда, корабль!


Дочь: (Агриппине) Ну, что ты наделала?


Агриппина: (Нараспев, мечтательно, что, в сущности, совсем не является ее тоном) Каравелла.

Дочь: Что, что?

Агриппина: (Уже внятно, с привкусом рапорта) Каравелла.


Дочь: Этак, ты мне всех женихов распугаешь.

Агриппина: (Заговорщическим тоном) Нет.

Дочь: Распугаешь.

Агриппина: Нет.



Дочь: Распугаешь.



Дочь: (Точно о наскучившем) Смерть, смерть, смерть…










Дочь: И-и? (Пауза.) Как ты себя теперь чувствуешь?

Юноша: А почему ты спрашиваешь меня о самочувствии?

Дочь: Ты же болен? У тебя ангина?

Юноша: Нет. У меня не ангина.

Дочь: Вот как? Агриппина все придумала?

Юноша: Да.


Дочь: Зачем?

Юноша: Не знаю.

Дочь: Не знаешь?


Юноша: Я долго не решался войти. У вас сегодня такой шум.

Дочь: Не обращай внимания.


Юноша: Мне показалось, у вас гости?

Дочь: Подслушивал?

Юноша: Да нет, что ты…


Дочь: Никаких гостей. Музыка. (Пауза.) Мама слушает. (Пауза.) Всегда слушает. (Пауза.) Напьется шанхайского отвара и слушает.

Юноша: А что такое шанхайский отвар?

Дочь: Не знаю. (Пауза.) Эликсир долголетия. (Пауза.) А может быть яд. (Пауза.) Думаю, что яд. (Пауза.) Мне бы хотелось попробовать.

Юноша: Зачем?

Дочь: Чтобы тоже слышать музыку.

Юноша: А ты не слышишь?

Дочь: Нет. Я не слышу. Я слышу набор звуков, но они не кажутся мне приятными. (Пауза.) В них нет ничего.

Юноша: Ничего?

Дочь: Совсем ничего.


Юноша: Это, наверное, очень плохо, когда человек не слышит музыки?

Дочь: Да нет. Есть на свете много других приятных вещей. (Пауза.) Приятных и волнующих.

Юноша: Что ты имеешь в виду?

Дочь: Не знаю. Так сразу и не ответишь.

Юноша: А ты подумай.


Дочь: Фейерверки, например.

Юноша: Фейерверки?

Дочь: Да, фейерверки. А почему бы и нет?


Юноша: Интересно.

Дочь: Что тебе интересно?

Юноша: Фейерверки.

Дочь: Что же здесь необычного?

Юноша: Не знаю. (Пауза.) Как - то неожиданно. (Пауза.) Фейерверки. (Пауза.) Мне в голову фейерверки никогда не приходят. (Пауза.) Кажется, я даже забыл, что они существуют. (Пауза.) Вот, если бы ты сейчас не вспомнила о них, сам я, может быть, до конца дней не вспомнил бы о них.


Дочь: О фейерверках нужно всегда помнить.

Юноша: Зачем?

Дочь: Чтобы не испугаться, если он вдруг грянет. (Пауза.) Видишь, мы привыкли к воде. Вода такая размеренная, спокойная. (Пауза.) Коварная, но спокойная. Размеренная. И вдруг, фейерверк! Тут уж можно и умереть от страха!

Юноша: Мне думается, фейерверк - это что-то праздничное.

Дочь: Да, когда его ждешь. А если его не ждешь? (Пауза.) Вот ты, например, ты же не ждешь, что фейерверк может случиться в любую минуту?

Юноша: Нет.

Дочь: А кто даст гарантии, что это не произойдет? (Пауза.) Молчишь? (Пауза.) То - то и оно. (Пауза.) Но фейерверк - это интересно. (Пауза.) Это очень интересно. (Пауза.) Может быть, даже более интересно, чем смерть или замужество.


Юноша: А я не решался войти. (Пауза.) Если бы не Агриппина...

Дочь: О, Агриппина!


Юноша: А кто она?

Дочь: Агрипина - всё!

Юноша: Что, "всё"?

Дочь: Музыка.

Юноша: Музыка?

Дочь: Да. (Пауза.) Единственная музыка, которую слышу и понимаю. (Пауза.) Барабан.

Юноша: (Улыбается) Какой барабан?

Дочь: Траурный.

Юноша: Траурный?

Дочь: Траурный, траурный. (Смеется) Да не грусти ты. Не грусти и не слушай меня. У меня сегодня скверное настроение.

Юноша: На реках сегодня не спокойно?

Дочь: На реках?

Юноша: Ну да.


Дочь: (Смеется) Ах, вот ты о чем?

Юноша: (Смеется) Да, это ты очень хорошо придумала, с реками и воронками. Ты никогда не писала стихов?

Дочь: Вот еще!

Юноша: А я люблю стихи.

Дочь: Это ваша личная трагедия. (Пауза.) Скучно тебе, мальчик?


Юноша: Ну, в общем-то…

Дочь: Скучно, скучно. (Пауза.) Подслушивал?

Юноша: Да нет, что ты…


Дочь: Хочешь остаться?

Юноша: Я не знаю…

Дочь: Навсегда остаться.

Юноша: Не знаю.


Дочь: А хочешь в ванную?

Юноша: В ванную?

Дочь: Да, в ванную, посидеть в горячей воде, ни о чем не думать, нет, думать, обо мне, посидеть со мной вместе в горячей воде. (Пауза.) Без пены. Просто в горячей воде. (Пауза.) Можно устроить морской бой.

Юноша: Морской бой?

Дочь: Да, самый настоящий морской бой. Вот это - фейерверк. Корабли горят по- настоящему. Вокруг кромешная тьма, и только языки пламени освещают поле баталии! (Наиграно страстно) И при этом ты будешь касаться ногами моих ног? (Пауза.) Фу! (Вскакивает с колен юноши) Да, раз уж речь зашла о ногах… у тебя ноги волосатые?

Юноша: Что?

Дочь: Да не смущайся ты так. Чего ты испугался? Обыкновенный вопрос.

Юноша: Не понимаю.


Дочь: Можешь ты показать мне свою ногу? (Пауза.) Штанину можешь задрать?

Юноша: Зачем?

Дочь: Не думай, что это просто так, праздное любопытство. (Пауза.) Это очень важно. (Пауза.) Очень и очень важно. (Пауза.) Понимаешь, я люблю, когда у мужчин волосатые ноги. (Смех прорывается.) У тебя волосатые ноги?


Юноша: Я не знаю.

Дочь: (Делает над собой усилие и принимает серьезный вид) А так бывает?

Юноша: Как?

Дочь: Чтобы человек не знал, какие у него ноги?


Юноша: Да.


Дочь: Что же, ты не рассматриваешь себя, когда сидишь в ванной?

Юноша: Нет.


Дочь: А что ты там делаешь?

Юноша: Иногда читаю.

Дочь: Что делаешь?

Юноша: Читаю. Иногда.


Дочь: Это интереснее, чем рассматривать себя?

Юноша: Не знаю.

Дочь: Нет ничего интереснее, чем рассматривание себя в ванной! Особенно, рассматривание ног. (Пауза.) Разумеется, если ноги красивые или, в случае мужчины, волосатые. (Пауза.) Хотя, если ноги уж очень кривые или совсем лишены растительности, в случае мужчины - это тоже повод для рассматривания. (Пауза.) Можно все время удивляться. Как это Бог послал мне такие ноги? Почему? (Пауза.) Что это? Испытание или избранность? (Пауза.) Очень легко прийти к мысли, что ты - избранный. Многие уроды считают, что они - избранные. (Пауза.) Но, при этом, когда такой избранный выходит из ванной, у него всегда удивленное лицо, вот как у тебя сейчас. (Смеется.) А людям это нравится. Им кажется, что человек с таким лицом все время чем-нибудь очарован. (Смеется.) А он знает, что людям это нравится, и старается им подыграть. (Пауза.) Вот когда начинают писать стихи. (Пауза.) Так начинают писать очарованные стихи. (Пауза.) Чаще всего - под гитару. (Пауза.) А если разобраться, все дело - в ногах. (Пауза.) А все беды человечества, если хочешь знать, происходят от тех типов, что вместо того, чтобы рассматривать себя - читают.


Юноша: (Вздыхает) Выходит, что все беды человечества от меня.

Дочь: Да, от тебя и таких как ты. (Пауза.) Впрочем, когда мы только затевали разговор про ноги, я тебя не имела в виду. (Пауза.) Пожалуй, что тебя я вообще не имею в виду… (Пауза.) …когда говорю о бедах человечества. (Пауза.) Хотя, как знать?


Юноша: Как знать?

Дочь: Ну да, если даже у тебя сейчас и нет растительности на ногах, пройдет немного времени, совсем немного времени и она появится. (Пауза.) Как думаешь? Появится?

Юноша: Наверное.

Дочь: Может быть, тогда ты начнешь, наконец, рассматривать себя?

Юноша: Не исключено.


Дочь: Но, давай разберем тот случай, если, пусть так будет, если, почти что невероятный случай, но все же, если растительность так и не появится? (Пауза.) А все книги к тому времени будут уже прочитаны? (Пауза.) Нет, даже не прочитаны, просто у тебя пропадет к ним интерес? (Пауза.) Ноги ты не рассматриваешь, там смотреть не на что, книг не читаешь, надоело, а злости и энергии, в силу возраста, хоть отбавляй. Их же надо как - то пристраивать? (Пауза.) Хорошо, если тебе понравится водка. Ты тихонечко или не тихонечко сопьешься и конец. А если водка не понравится?


Юноша: (Очень тихо) Семья.

Дочь: Что?! (Пауза.) Я плохо слышу, повтори, пожалуйста.

Юноша: (Так же тихо) Семья.

Дочь: Семья?! (Пауза.) Семья, ты сказал? (Пауза.) Семья - это группа заложников. (Пауза.) Семья - это твой первый тир и полигон! (Пауза.) Семья - это несчастные жертвы твоих книг и Георга Фридриха Генделя.

Юноша: Кого?

Дочь: Георга Фридриха Генделя, музыканта, не слыхал?

Юноша: А при чем здесь он?

Дочь: А у него блат на небесах. Он - близкий друг Бога. По крайней мере, трещит об этом на каждом шагу.

Юноша: Да его уже в живых давно нет.

Дочь: Его то? Ошибаешься. Он бессмертен как… как… как пар в ванной.

Юноша: Не знаю. Думаю, что пара в ванной может и не быть.

Дочь: Чушь! Он там всегда. Только не всегда являет себя.

Юноша: По законам физики его там может и не быть!

Дочь: Там есть все! (Пауза.) Все, что пожелаешь! (Пауза.) Все, что ты только можешь представить себе! (Пауза.) И даже то, что ты и представить себе не можешь, есть там!


Юноша: (Тихо) Здорово.

Дочь: Что?

Юноша: Здорово.


Дочь: (В глазах бесята) Тебе надо бы понравиться моей мамочке. (Пауза.) Ты еще не раздумал на мне жениться? Нет?


Дочь: Да! (Пауза.) Ну, ладно. (Пауза.) А где цветы?


Юноша: Цветы? Какие цветы?

Дочь: Самые обыкновенные.


Юноша: Нет цветов.

Дочь: Почему?


Юноша: Я, в общем-то не ожидал.

Дочь: Не ожидал чего?


Юноша: Что ты впустишь меня.

Дочь: Не ожидал, что я впущу тебя? Собрался жениться и не ожидал, что я впущу тебя? (Пауза.) Почему я должна была не впустить тебя с такими благородными намерениями? (Пауза.) Ты что же думаешь, что девушка на выданье может мечтать о чем-нибудь другом, кроме как выскочить замуж? (Пауза.) Ты, правда, так думаешь? (Пауза.) Правда?! (Пауза.) Ну, если, кроме всего прочего, ты еще и столь высокого мнения о девушках, тем более, как я могла не впустить тебя?


Юноша: Ты такая…

Дочь: Какая?

Юноша: Красивая.

Дочь: Красивая?

Юноша: Да, красивая.

Дочь: (Смеется) Очень?

Юноша: Очень.


Дочь: А какая я красивая?

Юноша: Не знаю. Лучше…

Дочь: Лучше, чем что?

Юноша: Лучше, чем я. Дочь закатывается от смеха.

Юноша: (Неловко стараясь исправить неловкость) Ноги.

Дочь: Ноги?

Юноша: Красивые ноги.


Дочь: Да, разговор о ногах - это мне близко. (Пауза.) А что ты испытываешь, когда видишь красивые ноги?

Юноша: Я радуюсь.

Дочь: Что делаешь?

Юноша: Радуюсь.


Дочь: А как ты радуешься? Чему еще так радуются?

Юноша: Не знаю.

Дочь: (Смеется) Фейерверку или морю?


Юноша: (Серьезно) Морю, пожалуй.

Дочь: Правда?

Юноша: Да.


Дочь: А волнение?

Юноша: Что "волнение"?

Дочь: Волнение испытываешь?

Юноша: Волнение моря?

Дочь: Нет, другое.

Юноша: Ах, вот ты о чем, прости. (Пауза.) Да, конечно. (Пауза.) Но это не связано с ногами. (Пауза.) Я всегда волнуюсь, когда приходится с кем-нибудь разговаривать.


Дочь: (Про себя) Какой-то грустный попался.

Юноша: Что?

Дочь: (Громко, так говорят с глухими) Какой-то ты грустный. (Пауза.) Не такой, какой-то. (Тихо) Зачем ты это сделал?

Юноша: Что?

Дочь: Это. (Прикасается рукой к повязке).


Юноша: Я умею веселить.

Дочь: Умеешь веселить?

Юноша: Да.

Дочь: Что-то я очень сомневаюсь.

Юноша: Умею.

Дочь: Не верится.

Юноша: А вот я скажу тебе одну вещь, и ты развеселишься.

Дочь: Правда?

Юноша: Да.

Дочь: А ну, попробуй?


Юноша: Угадай, на кого я похож?

Дочь: Вот уж не знаю.

Юноша: А ты подумай!


Дочь: Представления не имею.

Юноша: А ты хорошенько подумай.


Дочь: На Георга Фридриха Генделя в молодости?


Юноша: На кого?

Дочь: На Георга Фридриха Генделя в молодости?


Юноша: Не знаю. (Пауза.) Нет. (Пауза.) Проще. (Пауза.) Смешнее.

Дочь: Ну, не знаю!

Юноша: На голубя.


Дочь: На кого?!

Юноша: На голубя. (Пауза.) Разве нет? (Пауза.) Нет?


Дочь: Нет.

Юноша: Не развеселил?

Дочь: Нет. (Пауза.) Это - след от силка? Тебя пытались поймать?

Юноша: Да.


Дочь: А меня поймали. (Пауза.) Знаешь, когда поймают, главное - не трепыхаться.


Юноша: (Шепотом) Что это?

Дочь: (Шепотом) Шанхайский отвар.

Юноша: (Шепотом) Зачем?

Дочь: (Шепотом) Лечится.

Юноша: (Шепотом) А что с ней?

Дочь: (Шепотом) У нее рак.

Юноша: (Шепотом) Какой?

Дочь: (Шепотом) Что значит "какой"?

Юноша: (Шепотом) Рак чего?

Дочь: (Шепотом) Рак души.

Юноша: (Шепотом) А что это?

Дочь: (Шепотом) Что?

Юноша: (Шепотом) Ну да, что это? Как по-другому называется?

Дочь: (Шепотом) Семья. (Громко, с сарказмом) Мама, оставь немного! Хоть капельку!

Агриппина: Помолчи!

Дочь: Капелька яда спасет меня.

Агриппина: Мать пьет бессмертие.


Дочь: Добудь!

Юноша: Что?

Дочь: Розы! (Пауза.) Белые!


Юноша: Белые розы?

Дочь: Да, белые розы!

Юноша: Зачем?

Дочь: А разве тебе не понятно? (Пауза.) Ты же не можешь жить без меня! (Пауза.)Ты же с ума сходишь без меня! (Пауза.) Или ты не знаешь где взять? (Пауза.) Разве ты не выращиваешь розы?


Юноша: Нет!


Дочь: Плохо! (Смеется)

Юноша: Что ты смеешься?


Дочь: Хорошо!

Юноша: Почему?


Дочь: Садовник - опасная профессия!

Юноша: Опасная профессия?

Дочь: Еще какая! (Пауза.) Добудешь розы! Спрячешь их за спиной! Когда я подам знак…

Юноша: Знак?

Дочь: Да!

Юноша: Какой знак?

Дочь: Ты услышишь, поймешь!

Юноша: Что ты сделаешь? Ты крикнешь?


Дочь: Крикну! (Пауза.) Так вот, когда я крикну, достанешь их из-за спины и… преподнесешь будущей жене…

Юноша: Кому?


Дочь: Будущей жене!

Юноша: Ах, да…

Дочь: Преподнесешь будущей жене розы, слушай внимательно, преподнесешь розы, затем преклонишь колени и поцелуешь руку!

Юноша: (Проговаривает про себя, как будто заучивает) …и поцелую руку. (Пауза.) Какую?

Дочь: Что, "какую"?

Юноша: Какую руку целовать? (Пауза.) Правую или левую? (Пауза.) Прости, я не подумал. Я так волнуюсь! Я не ожидал!

Дочь: Это должно произвести на мамочку неизгладимое впечатление! И вот тогда… (Пауза.)

Юноша: И что тогда?

Дочь: Тогда…

Юноша: И тогда?

Дочь: Тогда она пустит нас в ванную!

Юноша: Зачем?


Дочь: Поиграть в морской бой!

Юноша: Все же мы будем играть в морской бой?

Дочь: А разве ты не мечтаешь об этом?!

Юноша: Да, но…

Дочь: И потом, должна же я тебе показать пар? А то ты так и умрешь, не увидев его!

Юноша: Я видел пар в ванной!

Дочь: Ну, тогда, фейерверк!

Юноша: Фейерверк?!

Дочь: Да, фейерверк! Слушай, а у тебя идиотский вид, ты знаешь об этом? (Пауза.) Ты, случаем, не идиот?

Юноша: Как князь Мышкин?

Дочь: Как какой князь?


Юноша: Ты серьезно спрашиваешь?

Дочь: Серьезнее некуда! Я боюсь идиотов! Они сломали мне жизнь!

Юноша: Что?! Я ничего не слышу!

Дочь: Жизнь сломали, говорю!

Юноша: Кто?!

Дочь: Идиоты!


Юноша: Нет!

Дочь: Что?!


Юноша: Я не знаю!

Дочь: Что ты не знаешь? Не знаешь, идиот ли ты?

Юноша: Нет, сумею ли я!

Дочь: Поцеловать руку?

Юноша: Играть в морской бой! Я никогда не играл! Там же, наверное, есть какие-то правила?


Дочь: Я научу! (Направляется к матери.)

Юноша: (Порывисто, в след дочери) Я никогда раньше не целовался, я не умею….






Первый: (После паузы) И все же, мне хотелось бы вернуться к первоначальной теме.

Третий: Да, действительно, мы отвлеклись, а тема весьма и весьма любопытна.


Первый: В устроении фейерверков содержится глубокий смысл.


Третий: И в чем же, простите, по вашему мнению, этот смысл?

Второй: По-видимому, подразумевается нечто философское?

Пятый: Никакой философии! Фейерверк и есть фейерверк, и ничего больше. У меня на памяти столько фейерверков, что стоит вспомнить, в глазах начинает рябить. Впрочем, это все равно лучше войны!

Третий: (Пятому) Войны?! Вы вспомнили о войне?!

Пятый: А почему бы и нет? Морская баталия, например, чем не фейерверк?

Третий: Вам приходилось наблюдать морские баталии?!


Пятый: А разве не довольно воображения?! Горят корабли! Это, знаете ли, волнует

Второй: Завораживающее зрелище!

Третий: Да, когда бы не гибель людей!

Пятый: А при чем здесь люди?! Какое отношение имеют люди к зрелищу?

Третий: Что же, по-вашему на этих кораблях нет людей?

Пятый: Но речь то идет не о них. Речь идет совсем о другом. О нас, сладострастно наблюдающих баталию со стороны. Вот если бы мы сами участвовали в баталии, тогда другое дело. Да и речь в таком случае шла бы совсем о другом. Мы бы говорили о смертях, об ожогах, о специфических запахах…

Третий: Одно с другим связано. Уж если человек горит на ваших глазах, вы не сможете…

Первый: Случалось, что и устроители фейерверков получали ожоги, и даже погибали. Я однажды разговаривал с одним из таких…

Третий: Простите, но вы городите чушь!

Первый: Что?

Третий: Вы городите чушь! Как вы могли разговаривать, когда он погиб?!

Первый: Он получил ожоги, но не погиб!

Пятый: Боже мой, да это совсем не интересно. Речь шла о фейерверах!

Второй: Это интересно с точки зрения… (Прислушивается к чему-то, наверное, к музыке) Слышите?


Пятый: Что?

Второй: Вы ничего не слышите?

Пятый: Нет.

Второй: Неужели показалось? (Пауза.) С точки зрения…

Третий: (Пятому) А что, если я сам получил ожоги при фейерверке? (Пауза.) Предположим. (Пауза.) Я подчеркиваю, предположим…

Первый: Вы устраивали фейерверки?

Третий: Я говорю, предположим…

Первый: Нет, в таком разговоре требуется точность. Если вы устраивали фейерверки, то вы устраивали фейерверки. Если же нет, то уж нет!

Пятый: Устраивал, не устраивал, все одно!

Третий: Да. Вы правы. Не хочется вспоминать.


Первый: Мне, собственно, хотелось о смысле их устроения!

Второй: (Продолжая прислушиваться) Это любопытно.


Третий: А сколько сердец не выдержало?

Второй: Можно ли назвать это - умер от счастья?!

Пятый: Без сомнения.


Первый: Вот оно, истинное предназначение. Вы и сами догадались! Мне так приятно иметь дело с благородными, и что немаловажно, умными людьми. Счастье! Фейерверки устраивают для счастья! Все остальное счастье относительно. А фейерверк! Фейерверк - абсолютное счастье!

Второй: И музыка.

Первый: Нет, абсолютное счастье - только фейерверк. Есть люди, которые не понимают музыки, не слышат ее, а фейерверк - это для всех!

Второй: А запаха дыма вы не слышите?

Пятый: (Второму) Вы страдаете галлюцинациями?

Третий: Впечатлительный человек, и больше ничего.

Второй: Да нет же, определенно запах дыма.

Третий: Признаться, мне и теперь снится…

Второй: Запах дыма. Не слышите?

Третий: Мне и теперь иногда снится, как я устраиваю фейерверк.

Первый: Последствий не будет.

Третий: Что вы говорите?

Первый: Если вздумаете устраивать еще раз фейерверк, последствий не будет.

Третий: Что вы имеете в виду?

Второй: Невозможно, какой запах.

Пятый: Галлюцинации?

Третий: Почему вы полагаете, что последствий не будет?

Пятый: Дважды в одну реку не войдешь.

Первый: Вы умышленно о реке?

Пятый: Простите, я не подумал.

Второй: Музыка и дым. Дым и музыка. Чего больше? Что опаснее?

Пятый: Поговорили о фейерверках и вот.

Третий: Вы все же настаиваете, что это галлюцинации?

Пятый: Галлюцинации. А может быть наития.

Первый: Что, простите?

Пятый: Наития, предчувствия, интуиция…


Второй: Вот, вот, интуиция. Это вы правильно подметили. Интуиция. А что такое, в сущности музыка? Чистой воды интуиция. Вот, к примеру, музыка Генделя, конечно… А, знаете что, а может быть и галлюцинации. (Пауза.) Хотя предчувствия - ближе. Да, мне кажется. Мне кажется, что со мной должно произойти что-то наподобие…

Пятый: Наподобие чего?

Второй: Смерти от счастья. (Воодушевленно) Да, да, смерть от счастья. Именно. Эта музыка, этот запах дыма. (Пауза.) А знаете, в юности я пытался покончить с собой.


Третий: Вот как?

Второй: Да, представьте себе. Любовь. Одна девушка из бедной семьи, девушка, как бы это мягче, с небольшими странностями, впрочем, семья…


Третий: Ну, что же вы замолчали?

Пятый: Умер от счастья.

Третий: Разве можно в такую минуту.

Первый: А что, он действительно умер?







Дочь: (Шепотом) Ты еще не раздумал на мне жениться?

Юноша: Знаешь, я хотел тебе сказать…


Дочь: Ну-ну!


Юноша: Что? Я еще ничего не сказал.

Дочь: Говори, мой друг, я все приму как милость!


Юноша: Нет.

Дочь: Что "нет"?

Юноша: Не передумал.


Дочь: Почему?

Юноша: Не передумал.

Дочь: А мне показалось, в твоих интонациях - сомнение?


Юноша: Нет.

Дочь: Сомнение в интонациях привиделось мне.

Юноша: Нет.

Дочь: В интонациях сомнение, и это было бы логичным.

Юноша: Нет. (Пауза.) Честно. (Пауза.) Не передумал.


Дочь: И не страшно тебе?

Юноша: Страшно. (Пауза.) Немного.


Дочь: Но назад пути нет?

Юноша: Нет. Я решился.


Дочь: Зачем?

Юноша: Решился и все.


Дочь: Почему?

Юноша: Не знаю. Эта история…


Дочь: Какая история?

Юноша: Ну, эта история с розами…

Дочь: История с розами? Что за история?

Юноша: Ну, то, что они именно белые. (Пауза.) Они же могли быть какими угодно? А они именно белые. Знаешь, в жизни все так завязано, столько всевозможных знаков, наитий…


Дочь: Нет.

Юноша: Нет?


Дочь: Нет, с тобой это не связано никак. Розы, в любом случае, могли быть только белыми.

Юноша: Да?


Дочь: Конечно.

Юноша: Здесь кроется какая-нибудь тайна?

Дочь: Конечно.


Юноша: Какая, скажи.

Дочь: Этого ты не должен знать.

Юноша: Не должен знать? Это связано с твоей личной жизнью?


Дочь: А тебе интересна моя личная жизнь?

Юноша: Конечно.

Дочь: Еще один.

Юноша: Что?


Дочь: Да это я так, про себя…


Юноша: Извини. Я не думал…

Дочь: Да ладно, чего уж там. (Пауза.) Ну, хорошо, я скажу тебе. (Пауза.) Только ты должен обещать…

Юноша: Конечно, конечно…

Дочь: (Шепотом) Цвет роз подходит к комнате.


Юноша: Но…

Дочь: Никаких "но"! (Пауза.) Понимаешь ты, что неприлично юноше все время болтать?! С этой болтовней тебе никогда не жениться на приличной девушке! В данном случае, я имею в виду себя. (Меняет интонацию) Не верь. (Пауза.) Не верь, слышишь? Я. На самом деле, наверное, другая. (Пауза.) Хотя, как знать?

Юноша: Не буду.


Дочь: (Неожиданно вспыхивает) Напрасно!


Юноша: Я тут думал, пока ждал тебя, о разном… про человечество тоже…


Дочь: Зачем я связалась с тобой? (Пауза.) А? (Пауза.) Ну, что ты замолчал? (Пауза.) Почему вообще я позволила тебе войти?


Юноша: Не знаю.

Дочь: А может быть, знаешь?

Юноша: Нет, не знаю.

Дочь: Может быть потому, что ты - такой же сумасшедший, как и я?

Юноша: (Очень серьезно) Я не сумасшедший!

Дочь: Ты не сумасшедший?

Юноша: Нет, не сумасшедший!

Дочь: Это ты то не сумасшедший?!

Юноша: Нет, не сумасшедший!

Дочь: Ты самый настоящий сумасшедший!

Юноша: Нет, не сумасшедший!

Дочь: Сумасшедший!

Юноша: Не сумасшедший!

Дочь: Сумасшедший!

Юноша: Не сумасшедший!

Дочь: Сумасшедший!

Юноша: Не сумасшедший! (Пауза.) Не сумасшедший! (Пауза.) Не сумасшедший! (Пауза.) Не сумасшедший!!!


Дочь: А как же морской бой в ванной? А фейерверк?


Юноша: Не сумасшедший!

Дочь: А как же морской бой в ванной? А фейерверк?


Юноша: Не сумасшедший!

Дочь: А как же фейерверк?! А морской бой в ванной?!


Юноша: Не было морского боя!

Дочь: Был, раз уж мы говорили об этом! Слово, милый мой, слово - это знаешь?!

Юноша: Не было.

Дочь: Был.


Юноша: Хорошо, был.

Дочь: Ну и вот.

Юноша: Что? Что?

Дочь: Нагишом в одной ванной с женщиной играть в морской бой? (Пауза.) И ты говоришь, что ты не сумасшедший?

Юноша: Я…

Дочь: Сколько тебе лет, мальчик? (Пауза.) Пять? (На грани срыва.) Ты не знаешь, что делают с женщинами в ванной? (Пауза.) Ты согласен? (Пауза.) Ты согласен. (Пауза.) Немного поспорив, для вида, в конце концов, ты всегда со всеми соглашаешься?! (Пауза.) А если я забуду об этом и, однажды, во время спора мне захочется тебя ударить?! (Пауза.) Что ты будешь делать, если я тебя ударю?! (Пауза.) Ну, говори же!


Юноша: Ничего.

Дочь: Как это, "ничего"?


Юноша: Так, ничего.


Дочь: И ты не ударишь меня в ответ?

Юноша: Нет.


Дочь: Но тебе захочется?

Юноша: Нет.

Дочь: Если честно?

Юноша: Нет.


Дочь: (Взрывается) Ты врешь! (Пауза.) Ты врешь! (Пауза.) Ты лжец! (Пауза.) Ты - отвратительный лжец!



Дочь: Прости. (Пауза.) Прости меня. (Пауза.) Прости, я не хотела. (Пауза.) Я знаю как это больно. (Пауза.) Прости.


Юноша: Ничего страшного.

Дочь: Правда, ничего страшного?!

Юноша: Правда. Мне, как будто, даже легче стало.


Дочь: Стало легче?

Юноша: (Улыбается сквозь слезы) Да, как будто даже легче стало. (Пауза.) Мы, мы как будто породнились теперь.

Дочь: Что?

Юноша: Как будто породнились.

Дочь: Как это?


Юноша: Наверное, не стоит об этом?

Дочь: Стоит.


Юноша: Меня мама в детстве часто била.

Дочь: Что?

Юноша: Мама часто била. (Пауза.) Я рос без отца. (Пауза.) Она мне была за отца. (Пауза.) Ну, вот и била часто.


Дочь: И сколько же тебе было лет?

Юноша: Как понять?

Дочь: Ну сколько, сколько тебе было лет, когда она тебя била?

Юноша: Не помню.

Дочь: Пять?

Юноша: Не помню.

Дочь: В пять лет могла она тебя бить, говори, это важно для меня?

Юноша: Да, наверное, пять лет и было.


Дочь: В ванной?

Юноша: Что "в ванной"?

Дочь: В ванной комнате била тебя?

Юноша: Да, было. (Пауза.) Один раз.


Дочь: Иди домой.

Юноша: Что?

Дочь: Собирайся и иди домой. (Пауза.) Концерт окончен.


Юноша: Ты что, передумала?

Дочь: Я ничего и не думала.


Юноша: А как же мое предложение?

Дочь: Какое предложение? Не было никакого предложения!






Дочь: Ничто не предвещало беды! (Пауза.) Ничто-жество! (Пауза.) Все шло к заму-жеству! (Пауза.) Все складывалось, как никогда, удачно! (Пауза.) Отличный парень неплохой! (Пауза.) Когда бы ты, мама, хоть на минутку, хоть на секунду умела бы оторваться от Георга Фридриха Генделя! (Пауза.) Когда бы ты, мама, хоть на минутку умела бы оторваться от обдумывания своей скорой смерти, мама! (Пауза.) Господи, почему я не остановила тебя, когда ты усаживалась в это кресло?! (Пауза.) Ты уже две тысячи лет не встаешь с этого кресла у ванной! Как только отец ушел, так ты и уселась в него! (Пауза.) Две тысячи лет! (Пауза.) Столько не живут, мама! Никто не живет столько, дай тебе Бог здоровья, мама! (Раздевается догола) Как ты не можешь понять, сидение в кресле и обдумывание смерти и есть смерть!

Мать: (Вынимает шарики) Ты что, разделась?

Дочь: Разве?

Мать: Я вижу, ты разделась. И куда это ты собралась?

Дочь: Прочь.


Мать: Ты не пойдешь в ванную!

Дочь: Я пойду в ванную!

Мать: Если тебе приспичило помыться, сходи к реке. Это полезнее.


Мать: (Громко) Свежий воздух. (Пауза.) Дети играют. (Пауза.) Посмотри на детей! Улыбнись! (Пауза.) У тебя на бедрах скоро начнет откладываться жир, ты целыми днями валяешься на полу. (Пауза.) Не хочешь выходить из дома, лень тебе, помойся на кухне. (Пауза.) Я моюсь на кухне.

Дочь: Я пойду в ванную!


Мать: (Вынимает шарики) Нет, ты не пойдешь в ванную! Ты знаешь, что там течет кран.

Дочь: Не то говоришь.

Мать: Ты знаешь, что если начать пользоваться этим краном, у нас может случиться потоп!

Дочь: Не то говоришь.

Мать: Мы зальем соседей.

Дочь: Нет, не то говоришь.

Мать: Мы погибнем!

Дочь: Ближе.

Мать: Ты погибнешь!

Дочь: Вот оно!

Мать: Хорошо! (Пауза.) Я скажу тебе! (Пауза.) Ты знаешь, что такое ванная!? (Пауза.) Ты знаешь! (Пауза.) Кому как не тебе знать это! (Пауза.) Ты лучше меня знаешь, что в нашей семье связано с ванной!!! (Пауза.) И ты знаешь, что у тебя связано с ванной! (Пауза.) Ты знаешь, что случалось каждый раз, когда ты входила в ванную! (Пауза.) И ты знаешь, что каждый раз случалось, когда кто-нибудь из нас входил в ванную. (Пауза.) Когда первый раз, самый первый раз тебя принесли в ванную, еще крохотным ребеночком, еще не человеком, а крохотным ребеночком, похожим на птенчика голубя, у тебя носом пошла кровь. (Пауза.) Это был знак! (Пауза.) На это не обратили внимания. (Пауза.) В другой раз ты чуть не утонула в ванне. (Пауза.) Ты дважды тонула в ванне. Оба раза тебя спасали чудом. (Пауза.) А когда ты увидела там что-то, ты говорила, что это было огромное насекомое, похожее на рака, но не рак, не знаю, так ли это, от тебя и слова правды не добьешься, и когда ты увидела это, ты стала заикаться, и заикалась больше года, помнишь?!

Дочь: Хватит!

Мать: А сколько раз ты чуть было не сварилась заживо там, я уж не знаю, чем ты там занималась, точнее, я знаю, чем ты занималась, тебя выволакивали оттуда красную, как вареного рака.

Дочь: Довольно!

Мать: А не забыла ли ты, что хотел сделать с тобой в ванной тот мерзавец, с глазами, как у рака, я не помню, как его звали, которого ты притащила с улицы поесть, ирония судьбы, раков и отогреться?!

Дочь: Замолчи!!!

Мать: Он сделал тебе предложение сразу же, как только увидел впервые, говорила ты!

Дочь: Замолчи!!!

Мать: Он подарил тебе белую розу, говорила ты!

Дочь: Замолчи!!!

Мать: Он целовал тебе руки, говорила ты!

Дочь: Замолчи!!!

Мать: Мы вовремя вернулись из гостей! (Пауза.) А, может быть, опоздали?

Дочь: Замолчи!!!

Мать: И я не знаю, где теперь, тот мерзавец!

Дочь: Замолчи!!!

Мать: Во всяком случае, я не видела, чтобы он выходил из ванной! (Долгая пауза.) Хорошо, пусть это не убедительно! (Пауза.) Я расскажу тебе еще кое-что.

Дочь: (Тихо.) Довольно.

Мать: Ты знаешь причину, почему отец ушел от нас? Истинную причину? (Пауза.) Ты думаешь, что он ушел к другой женщине? (Пауза.) Нет. (Пауза.) Так говорилось только потому, что это не настолько обидно, к другим женщинам уходят многие. Когда уходят к другим женщинам, сохраняется шанс. (Пауза.) Твой же отец просто ушел от нас. (Пауза.) Ушел от меня. (Пауза.) А, следовательно, и от тебя. (Пауза.) Так вот, ушел он после того, как, незадолго до этого, зашел ко мне в ванную и посмотрел на меня внимательно. (Пауза.) Нет, не посмотрел, рассмотрел, как рассматривают вещь. (Пауза.) И сказал…(Впадает в оцепенение)


Дочь: Так что же он сказал?

Мать: (Приходя в себя) Что сказал? (Пауза.) Кто?

Дочь: Отец.


Мать: Он сказал "да - а - а", и покачал головой. (Пауза.) Сказал так, - Да - а - а, и покачал головой.

Дочь: И больше ничего не сказал?

Мать: А разве этого мало? Разве можно сказать больше, чем это "Да - а - а"?! (Пауза.) И вскоре ушел. (Пауза.) А знаешь ты что-нибудь о своем брате? Знаешь ты что-нибудь, например, о своем брате? Что-нибудь о брате знаешь ты? Почему ты никогда не спросишь меня о своем брате? О брате тебе не интересно? Тебе интересно только о себе? А о брате? Кто поинтересуется братом? Что знаешь ты о нем?


Дочь: О ком?!

Мать: О своем брате.


Дочь: О каком еще брате?

Мать: У тебя, доченька есть брат. Там. (Указывает на потолок) Точнее, у тебя мог бы быть брат. (Пауза.) И он уже почти что был. (Пауза.) Он уже жил во мне. (Пауза.) Кстати. Если бы он родился, по гороскопу, снова ирония судьбы, он был бы раком. (Пауза.) Твой отец не знал этого, я только собиралась сказать ему, но он произнес свое "да - а - а", и я поняла, что у меня нет выбора. (Пауза.) И тогда я решилась на убийство!

Дочь: Не надо, не надо, не надо, не надо, не надо!!!

Мать: Одна женщина научила меня выпить стакан водки и сесть в горячую ванну…

Дочь: Прошу тебя! (Затыкает уши)

Мать: Сначала вода в ванне покрывается такими розовыми пузырями, как будто в воде этой варят раков…


Юноша: (Скороговоркой, очень быстро, вдвое чаще заикаясь) Я не готов, я совсем не готов. Когда я говорил тебе о том, что я уже ко всему готов, мне казалось, что я готов, но на деле я совсем не готов. Боюсь, что я никогда не буду готов. Боюсь, что я ни с кем и никогда не буду готов, боюсь, что ты сильная, ты сильная, ты сильная, ты сильная, ты слишком сильная…


Мать: Скоро, скоро я умру, избавлю тебя от мучений!






Мать: (В необычно приподнятом настроении) Только представь себе, доченька. Огромный зал. Огромный лиловый зал. Почему-то мне он видится лиловым. (Пауза.) И запах сосны. Запах сосны непременно. (Пауза.) Входит человек. Тучный такой, нелепый, тучный, а все равно маленький человечек, не больше наперстка. Рядом с органом человек всегда выглядит крохотным. (Пауза.) Мы даже не видим, улыбается этот человек, или плачет, это не важно. (Пауза.) Нет, это, конечно, важно, как обстоят у него дела. (Пауза.) Может быть, он остался один, может быть он смертельно болен, может быть его дочь больна. А, может быть, у него и нет дочери, и вообще детей нет, и он не знает что это такое. Все может быть, но это важно только для него, а он так мал. (Пауза.) Я уже говорила, не больше наперстка. (Пауза.) Или же, напротив, ему хорошо. (Пауза.) Скажем, у него недавно родился ребенок, опять же, дочь. Или, напротив, снова никто не родился, потому что и жены то у него нет, потому что он боится женщин. Смертельно боится женщин, и единственная для него радость поесть самому, да еще покормить голубей на площади, и вот, только что он покормил голубей на площади, а ты ведь знаешь, что души умерших вселяются в голубей? (Пауза.) Сначала на этого человека никто и не обращает внимания. Вошел человек, ну и пусть себе, вошел. (Пауза.) Что тут особенного? вошел человек. (Пауза.) Что на него смотреть? Только то, что он тучный, да мало ли тучных людей, и потом, он таким маленьким кажется, на фоне, на фоне… не важно. (Пауза.) Но вот человечек этот забирается по лесенке. Садится таким образом, что мы и не видим, как он садится. Только слышно как поскрипывает его сиденье, и, вдруг… (Пауза.) Вдруг, все это лиловое пространство с запахом хвои, и больше того, пространство, еще на много километров вокруг, наполняется Звуком! (Пауза.) Я не могу назвать это музыкой. (Пауза.) Нет, это не музыка, это нечто большее! (Пауза.) Это сам Бог поворачивается с боку на бок. (Пауза.) И ангелы, ангелы слетаются на этот звук. (Пауза.) Мы не видим их. Нам не дано их видеть. Но мы чувствуем их присутствие, каждой клеточкой чувствуем, а если быть очень внимательными, мы можем услышать их дыхание. (Пауза.) Что этот человек? Разве он повелитель Звука? Нет, он только касается руками клавиш. И больше ничего, больше ничего. (Пауза.) Все существует вне него. (Пауза.) Но каково ему знать, что это он, именно он, и никто другой производит это касание?! (Пауза.) Он. (Пауза.) И именно он, и никто другой может сейчас вот так, запросто умереть. От переполняющих его чувств. (Пауза.) Взять, да и упасть со своего сиденья замертво. (Пауза.) И все прекратится. (Пауза.) Вот когда он касается клавиш, от него ничего не зависит. Все звучит и без него, а когда он упадет, все остановится. (Пауза.) Звук пропадет. (Пауза.) Настанет тишина. (Пауза.) И ангелы застынут в воздухе неподвижно. (Пауза.) Так выглядит бессмертие.






Первый: В устроении фейерверков содержится глубокий смысл.

Третий: Волнуюсь. Как юноша волнуюсь.


Первый: Так вот, я говорю, в устроении фейерверков, безусловно, содержится глубокий смысл.

Третий: Руки дрожат. Надо же? Казалось бы, чего тут особенного. Тысячи раз выполнял эту работу.

Первый: Боитесь?

Третий: Нет, это не страх, это совсем другое.

Первый: Волнение?

Третий: Да, волнение. Именно, волнение.


Первый: И это ваше волнение имеет глубокий смысл.

Третий: (Подает ему проводок) Подержите вот здесь, сделайте одолжение.

Первый: (Держит проводок) Я говорю, что и это волнение имеет глубокий смысл.

Третий: Даже голова заболела.


Первый: Но, я надеюсь это не страх?

Третий: Да нет, что вы, какой страх? Столько раз приходилось все это делать.

Первый: Волнение?

Третий: Да, волнение. Думаю, так оно и есть - волнение.

Первый: Когда был бы страх, это имело бы один смысл. Волнение же включает в себя очевидно другой смысл.

Третий: Послушайте, откуда вы все это знаете?

Первый: Так же как и вы, я - человек практики.

Третий: Практика - великая сила. А теперь вот здесь подержите.

Первый: Да, без практики ничего не бывает.


Третий: Я с большим уважением отношусь к людям практики.

Первый: А без них и не было бы ничего. Ничего не было бы.

Третий: Говорить это - одно. А вот сделать.

Первый: Совершенно с вами согласен. Вот уже когда ты сделал, когда все изменил, можно и слово молвить.

Третий: Что говорите?

Первый: Можно и слово молвить, говорю.

Третий: А можно и без слов обойтись.

Первый: Обосновать.

Третий: Что?

Первый: Что бы обосновать.

Третий: Что обосновать?

Первый: Содеянное.

Третий: Содеянное?

Первый: Хотя бы содеянное.

Третий: Кому?

Первый: Кому?

Третий: Ну да, кому обосновывать то?


Первый: А вот здесь вы правы. Вот здесь вы чрезвычайно правы.

Третий: Скоро и обосновывать то некому уже будет.

Первый: Здесь вы положительно правы.

Третий: Их все меньше и меньше.

Первый: Кого?

Третий: Тех, кому надобно что-то обосновывать.

Первый: И здесь вы правы. И здесь вы чрезвычайно правы.

Третий: Кто раками подавился, кто сыром.

Первый: А сколько на войне гибнет?

Третий: Особенно в морских баталиях.

Первый: И не говорите. В морских баталиях - это что-то страшное.

Третий: А для кого-то это забава. Посмотреть с берега, так чистый фейерверк.

Первый: Да. А ведь там люди гибнут.

Третий: И с каждым днем все больше и больше.

Первый: А вот здесь вы правы. Вот здесь вы чрезвычайно правы.

Третий: Баталия - это баталия. А фейерверк, это, с позволения сказать, фейерверк.

Первый: Чистые понятия.

Третий: Что вы говорите?

Первый: Чистые понятия. Фейерверк - это фейерверк, и уж никак не баталия.

Третий: Бесспорно.

Первый: Это кому в голову…

Третий: Бесспорно.

Первый: Это же надо быть…

Третий: Бесспорно.

Первый: И во всем этом сокрыт глубокий смысл.

Третий: Вы думаете?

Первый: Да - а - а!


Третий: А вешается? Сколько народу вешается?

Первый: Да, вешаются многие.

Третий: Любовь.

Первый: Думаете, любовь?

Третий: Любовь.

Первый: Но, иногда…

Третий: Любо - о - овь.

Первый: Какая серьезная вещь.

Третий: Любовь?

Первый: Да.

Третий: Бесспорно, это очень серьезно. Любовь - очень серьезно. Особенно в молодые годы.

Первый: Да и в более позднем возрасте.

Третий: И в более позднем возрасте.

Первый: А в более позднем возрасте, так. Думается, особенно.

Третий: И в молодом…

Первый: И в молодом, но и в более позднем возрасте. Тоже.

Третий: Конечно.

Первый: Особенно, в позднем, это уже просто как болезнь.

Третий: Как болезнь. Вот это вы правильно сказали.

Первый: Я и воспринимаю ее как болезнь.

Третий: Точно. Вы очень правильно отметили.

Первый: Просто как чума или оспа.

Третий: Да.

Первый: Но вы то сами что для себя решили?

Третий: А что я решил?

Первый: Исходя из всего этого.

Третий: Исходя из всего этого?

Первый: Ну да, исходя из всего этого, что для себя то вы решили?

Третий: А что я решил?

Первый: Жениться?

Третий: Жениться?

Первый: Ну да, жениться?

Третий: Ах, это, конечно.

Первый: Жениться?

Третий: Жениться.

Первый: Жениться?

Третий: Да, конечно жениться.

Первый: Да, здесь вы правы. Жениться.

Третий: Жениться, жениться.

Первый: Жениться.

Третий: Жениться.


Первый: Жениться.

Третий: Жениться.

Первый: Жениться.

Третий: Жениться.

Первый: Да - а - а.

Третий: Да - а - а…






Дочь: Почему ты не ушел? (Пауза.) Я не видела тебя. (Пауза.) Я думала, что ты ушел. (Пауза.) Разве ты не ушел?


Юноша: Как же я могу уйти теперь?


Дочь: А что изменилось?

Юноша: Ты знаешь сама.


Дочь: Не знаю.

Юноша: Значит, ты просто не хочешь обозначить это вслух. Значит, это был порыв, а теперь ты стесняешься себя. Я знаю, как это бывает. Со мной это часто бывает.


Дочь: Я, действительно, не знаю. (Пауза.) Скажи мне, что ты знаешь.


Юноша: А я не могу говорить.

Дочь: Можешь, я разрешаю.


Юноша: Это будет нескромно.

Дочь: Говори.


Юноша: Ты… ты… ты, наверное, влюбилась в меня?

Дочь: Нет.


Юноша: Нет?

Дочь: Нет.

Юноша: А тогда, почему…


Дочь: А хочешь, я расскажу, как выглядит тот, кого я люблю? (Пауза.) Хочешь? (Пауза.) Он старше меня. (Пауза.) Он намного старше меня. (Пауза.) Про ноги ты уже все знаешь. (Пауза.) Он лысеет. (Пауза.) У него - начинающая седеть борода. Рыжая такая борода с проседью. (Пауза.) От него дурно пахнет. Плохими сигаретами и, иногда, спиртным. (Пауза.) Он пьет запоями. Знаешь, как это страшно, когда твой любимый пьет запоями? (Пауза.) Многие уходят от таких, как он. Только не я. (Пауза.) Только не я. (Пауза.) Зато, когда он трезв, лучше этого человека нет никого на свете. (Пауза.) Хотя он и не бывает ласков со мной. Никогда. Почти что никогда. (Пауза.) Зато, когда он бывает ласков со мной, я схожу с ума от счастья. (Пауза.) Да, по-настоящему, как сходят с ума только истинные сумасшедшие. (Пауза.) У меня перед глазами все плывет. Мне хочется смеяться. (Пауза.) Мне в такие минуты всегда хочется смеяться. (Пауза.) Я, наверное, выгляжу как дурочка. (Пауза.) Но мне все равно. Мне в такие минуты совсем не хочется думать о том, как я выгляжу. (Пауза.) При этом он ревнив. (Пауза.) Он всегда говорит, что не любит меня, но я то знаю, что это не так. (Пауза.) С чего бы он стал ревновать меня, если бы не любил? (Пауза.) С чего бы он стал ревновать и бить меня, если бы он не любил меня? (Пауза.) Этого же не может быть, ведь правда? (Пауза.) Как ты думаешь? (Пауза.) Ну вот. Так что он тоже любит меня. (Пауза.) Очень. (Пауза.) Только не признается в этом. (Пауза.) Наверное, все мужчины такие? (Пауза.) Он очень любит смотреть, когда я принимаю ванну. Он садится на ее краешек и смотрит, смотрит. (Пауза.) А я люблю смотреть, как он смотрит, когда я принимаю ванну. (Пауза.) Он тогда ничего не говорит. (Пауза.) Ничего существенного. (Пауза.) Ничего такого, что было бы в твоих книжках. (Пауза.) Единственное, что он может сказать, это только "да - а - а"… Да - а - а! (Пауза.) Кто знает, что мужчина хочет сказать, когда произносит это? (Пауза.) Ты не знаешь? (Пауза.) И я не знаю. (Пауза.) Никто не знает. (Пауза.) Но мне, почему-то кажется, что это хорошо, когда мужчина говорит так. (Смеется.) Знаешь, я, иногда, прячу от него водку. Он так сердится! Ух, как он сердится! (Пауза.) А потом ложится на пол и начинает умирать. (Пауза.) Когда он умирает, он похож на птицу, большую грустную птицу. (Пауза.) Только не на голубя. Это какая-то другая птица. (Пауза.) Может быть, таких птиц и не существует. (Пауза.) Вот - тот, кого я люблю! (Пауза.) Я и сама не знаю, как можно жить с ним? (Пауза.) Чем жить с ним, уж лучше повеситься. (Пауза.) Прости. (Пауза.) Но именно так все и говорят. (Пауза.) И, наверное, они правы.





Мать: (Не вынимая ватных шариков, в непривычно приподнятом настроении) А знаешь, дочь, о чем я теперь подумала? (Пауза.) Мне кажется, я, наконец, поняла, почему ты такая несуразная. Ты уж, прости меня, но я, как мать, должна говорить тебе правду. Ты должна знать, что если я не скажу тебе правду, никто никогда не скажет тебе правду. Так уж устроен мир. И чем старше ты будешь становиться, тем меньше правды ты будешь слышать от людей. Пользуйся тем, пока я… пока еще… пока я еще жива, и у тебя есть возможность услышать ее, правду, от матери, которой немного уж осталось на этом свете, пользуйся. (Пауза.) Такова жизнь, дочь. (Пауза.) Эти, так называемые, люди… о чем я? Ах, да. Так вот, я нашла причину, по которой все в тебе, с какого-то момента, пошло сикось-накось. С радостью, с нескрываемой радостью спешу сообщить тебе, что этой причиной является вовсе не уход отца. Не смотря на некоторую вашу схожесть, подлинной связи между вами с раннего детства установлено не было. И его уход никак не мог явиться причиной всевозможных и всяческих неприятностей. Итак, причина - в другом. В чем же причина? (Пауза.) Ах, да, вот, вспомнила! Причиной несчастий являюсь я! (Пауза.) Да, да, именно я и не спорь! (Пауза.) Все дело в том, что за все эти годы я не разу не сводила тебя в цирк. В то время, когда все матери водят своих детей в цирк, я не удосужилась этого сделать. Бей меня, казни меня, дочь, но это - так. (Пауза.) Спешу исправить свою ошибку. Я расскажу тебе о своем посещении цирка, настоящего цирка с конями и клоунами. Это посещение произошло, когда я была еще совсем крошкой, а потому неизгладимой бороздой врезалось в мою, пусть и несовершенную, пусть и избирательную память. Кажется, в то время я еще не умела говорить. Да что там, говорить, я и ходить то в то время еще не умела. Вот какую крошку принесли они в цирк с конями и клоунами. Несколько предупреждая события, спешу сразу же сказать тебе, что это посещение, неизгладимой бороздой врезавшееся в мою память, вне сомнений, вне всех и всяческих сомнений, оказало влияние на всю мою оставшуюся жизнь. Кто-то очень умный, очень и очень умный, не помню уже кто, сказал тогда мне, хотя, что я могла понять, когда и говорить не умела, так вот, он сказал, - Не бойся, детка - он называл меня деткой, этот кто-то, - не бойся, детка, клоунов - они сами боятся.


Мать: Не бойся, детка, клоунов, они сами боятся. Он был удивительно прав. Этот кто-то. Когда я впервые вблизи увидела клоуна, самым потрясающим для меня оказалось то, что в его глазах был страх. Нет, это даже нельзя назвать страхом, ужас! Ужас был в его глазах! У него были васильковые глаза с красными прожилками, я еще подумала тогда, наверное, он сильно пьет, этот клоун, и дальше, почему же он пьет, ведь у него такая веселая - развеселая жизнь. Я была наивной тогда. Разумеется, наивной, сколько мне лет то было, да наверное, и года еще не было. Потому мысли мои были наивными. Но вот ужас в глазах того клоуна мне запомнился. Как сейчас помню эти глаза. (Вынимает шарики) Знаешь, с чем бы я сравнила эти глаза? (Закрыв глаза, напряженно подыскивает сравнение) С чем бы… нет… нет, ни то, ни другое, ни то, ни другое, ни то, ни другое. (Пауза.) Ты слушаешь меня, дочка?


Мать: (Растерянно) Где ты дочь?


Мать: (Встревожено) Где ты? Да где же ты?! Ты, что же, в прятки вздумала со мной играть. Агриппина! Агриппина!

НОВОСТИ   ОБ АВТОРЕ   ТЕКСТЫ   ФОТО   ПРЕССА   ПАРАРЕАЛИЗМ      English version  /  Русская версия